Путешествие в страну майя - Алла Юльевна Макарова
Франсиско Морасан родился в 1792 году в семье торговца, в нынешней столице Гондураса городе Тегусигальпа. Часто путешествуя вместе с отцом, молодой Франсиско видел, как тяжела жизнь простых крестьян-индейцев и трудового городского люда под игом королевской колониальной власти, креольских помещиков-латифундистов и католической церкви. Он сам рано научился читать и как мог доставал редкие тогда в его стране книги. Глубочайшее впечатление на него произвели сочинения великих просветителей XVIII века Монтескье, Руссо, Токвиля и других, нашедшиеся в библиотеке его родственника. Просветительские идеи справедливости, свободы, равенства и братства на всю жизнь овладели помыслами Морасана. В Гондурасе он и начал свою военную и политическую деятельность, долгое время возглавлял единое правительство Центральной Америки с резиденцией в Гватемале, затем руководил правительством Сальвадора. С оружием в руках он боролся за лучшее будущее своей родины на землях всех пяти составлявших ее стран. Многогранна была его прогрессивная деятельность: он проявлял большую заботу о школах, основал университет в городе Сан-Сальвадоре (Сальвадор) и в Леоне (Никарагуа), издал декрет об освобождении рабов, объявил свободу вероисповедания, при нем был введен суд присяжных. За торжество демократических идей ему приходилось почти непрерывно сражаться с оружием в руках. Морасан верил в силу передовых идей, в их способность повернуть ход исторических событий.
А между тем самые мрачные, реакционные силы Центральной Америки — помещики и католическое духовенство, объединенные под знаменами партии консерваторов,— старались расширить мятеж против прогрессивных преобразований правительства Морасана. Особую ярость вызвали у них конфискация имущества монашеских орденов, ссылка некоторых особенно жестоких священников и монахов. Католические попы призвали нищих и безграмотных крестьян-индейцев к открытому мятежу против правительства либералов.
Что мог противопоставить этим призывам Морасан? Что он мог предложить в то время широким массам народа? Не умевшие ни читать, ни писать, опутанные нескончаемыми долгами помещикам, находившиеся под сильнейшим влиянием священников, простые индейцы никак не могли увидеть перспективу светлого будущего, которую открывал для них Морасан. У него, по сути дела, не было средства общения со своим народом. Только очень немногие могли услышать его: читать прокламации и воззвания умели лишь грамотные, которых были считанные единицы. А в то же время любое послание выдворенного из страны епископа, любая клевета на Морасана сразу же сообщались тысячам прихожан-индейцев с церковных кафедр и папертей. И за спиной лживых проповедников как бы стоял непререкаемый авторитет бога, фанатичную веру в которого испанские колонизаторы внедряли здесь на протяжении трех столетий. Вот почему все прогрессивные начинания Морасана неизменно наталкивались на слепое и ожесточенное сопротивление индейских крестьянских масс, подстрекаемых католическими священниками видеть в каждом либерале слугу дьявола.
Мятеж против правительства либералов усилился в 1836 году с началом эпидемии холеры. Опустошительность этой эпидемии — за несколько месяцев умерло полторы тысячи человек — была тут же использована противниками Морасана. Церковники утверждали даже, что либералы отравляют колодцы и водоемы, чтобы извести людей, а их земли отдать «иностранцам». Когда же правительство запретило захоронения в церквах, чтобы предотвратить распространение заразы, это толковалось как «лишение усопших прав быть вместе с богом в его храме».
Скульптурный портрет древнемайяского правителя. Барельеф. Фрагмент стелы. Сейбаль, Гватемала. Конец I тыс.н.э.
Как это часто бывало в истории, нашелся и способный главарь мятежа, фанатично веривший в то, что он действует за правое дело «защиты истинной веры и добрых старых порядков», на благо простого народа. Таким главарем стал никому не известный дотоле 22-летний сержант Рафаэль Каррера, грубый и невежественный парень. Его необузданную смелость и прирожденный военный талант сумели подчинить себе католические священники и монахи. Каррера — «человек из народа», выступавший «во имя веры»,— необычайно быстро стал популярен среди самых широких масс фанатично религиозных крестьян-индейцев, сотнями и тысячами стекавшихся к нему. Мятеж разрастался. Отряды Карреры нападали на города и деревни, зверски умерщвляя правительственных чиновников и либералов.
К началу 1838 года Каррера решился напасть на город Гватемалу — столицу федерации. Современники писали, что это походило на нашествие варварских орд. Пьяные, едва одетые, люди Карреры громкими криками требовали восстановления привилегий духовенства и смерти «иностранцев». Многие шли с мешками, чтобы унести побольше награбленного. Сам же главарь мятежников появился в Гватемале в мундире испанского генерала. Вступление «армии» Карреры в город сопровождалось столь дикими насилиями и разнузданными оргиями, что даже развязавшие этот мятеж духовенство и верхушка консерваторов были ошеломлены происходившим и принимали все меры для умиротворения разбушевавшихся людей Карреры и удаления их из Гватемалы.
Главарь мятежников получил немалую награду от своих хозяев: 1000 песо для себя и 10 тысяч песо для своих людей. Ему преподнесли чин полковника и назначение губернатором в городок Мита — подальше от столицы. Забрав с собой награбленное, а также военные трофеи —2000 новых ружей и пушку, отряды Карреры ушли в горы.
Но скоро в Гватемалу пришло письмо на имя правительства за подписью Рафаэля Карреры. Индейский вождь писал, что до него дошел слух, будто бы в столице о нем распространяют дурную славу, и предупреждал, что, если это будет продолжаться, ему придется вернуться в Гватемалу и прекратить подобные разговоры. Такого рода напоминания о себе Каррера посылал неоднократно через странствующих индейцев.
Потом Гватемалу взволновала новая опасность. Стало известно, что в горах собираются индейцы, отколовшиеся от Карреры, что они намерены разгромить столицу, перебить всех белых, взять обратно землю, которая по праву принадлежит им, и установить республику «Свободных ягуаров».
Говорили также, что и Каррера вербует людей, чтобы опять пойти на Гватемалу.
Среди жителей снова началась паника. Сотни людей покидали столицу. По большой дороге двигались караваны лошадей, мулов, носильщиков-индейцев, нагруженных домашним скарбом.
Правительство прекратило выдачу паспортов и издало декрет, призывавший все население к оружию.
Стефенсу было трудно сразу разобраться в противоречивой политической обстановке и уяснить сложную ситуацию.
Помимо всего, Стефенс узнал, что в мае 1839 года, незадолго до его приезда, истек срок полномочий президента, сенаторов и депутатов федерального правительства, однако выборы не были назначены. Только у вице-президента не истек срок полномочий, так как он был избран позже и теперь оставался единственным официальным представителем правительства. Гватемала, Гондурас, Никарагуа,