Путешествие в страну майя - Алла Юльевна Макарова

«С непередаваемым интересом,— пишет Стефенс,— мы начали исследование развалин. О них никто еще ничего не знал. Они не значились ни в одном путеводителе. Это была девственная почва для исследователя. Все утопало в зелени, на расстоянии десяти шагов ничего не было видно, и мы никогда не знали, какая неожиданная находка порадует нас».

Однажды, прорубая тропу, Стефенс натолкнулся на угол чудесного памятника, заслоненного зеленью.

Стела "T". Копан. 677 г. н.э. Рис. Казервуда.

«Я наклонился затаив дыхание,— пишет Стефенс,— индейцы начали раскопки. И когда я услышал, как зазвенел мачете о резной камень, то оттолкнул индейцев и сам стал руками отгребать землю. Красота найденной скульптуры, торжественная тишина джунглей, нарушаемая лишь возней обезьян и болтовней попугаев, заброшенность города и тайна, которая повисла над ним,— все это вызывало волнение, еще более сильное, если это только возможно, чем то, которое мы испытывали на раскопках в Старом Свете».

Так постепенно одно за другим Стефенс делает свои открытия. Художник Казервуд, не выпуская из рук карандаша, зарисовывает находки. Передать на бумаге сложный узор иероглифов и рисунок барельефов, высеченных на камне, было задачей нелегкой. И особенно трудно было запечатлеть иероглифические записи. Но Казервуд работал с увлечением, с необычайной настойчивостью и добился в конце концов прекрасных и правдивых зарисовок. Он особенно много работал над зарисовкой стел — высоких каменных монолитов, украшенных прекрасной резьбой, то тонкой как кружево, когда изображались иероглифы, то смелой и выразительной, когда высекались фигуры людей,— в их каменных ликах оживали загадочные строители забытого города. Стефенс посвящает им восторженные строки: «На краю города среди зарослей мы нашли один из лучших памятников города Копана. Это монумент «Т»—стела I. По мастерству, с каким выполнена ее резьба, она может соперничать с лучшими образцами скульптуры Египта. Она стоит у подножия уступчатой стены — только голова и плечи возвышаются над поверхностью земли, остальная часть ее зарыта, но, должно быть, так же прекрасна, как и та, которая находится над землей». Стефенсу не удалось откопать эту стелу — корни растений оплели ее со всех сторон и крепко держали. Не имея ничего, кроме мачете, в руках, археолог приостановил раскопки, боясь повредить прекрасную скульптуру. Но он надеялся освободить ее во время следующей экспедиции, когда будет привезено необходимое для археологических раскопок оборудование.

«Быть может, это счастье выпадет на долю другого путешественника,— говорит археолог в раздумье,— и если так, кто бы он ни был, я завидую ему».

Стела "Q". Копан. 727 г. н.э.

Стела «Q» обращена лицом к востоку. На передней стороне ее изображен какой-то жрец или мудрец с неестественно большими ушами, с полуоткрытым ртом и полными ужаса глазами. Зато обратная сторона стелы поражает своим изяществом и красотой. На ней высечены медальоны, и в каждом из них — иероглифические знаки.

«Мы всегда останавливались,— говорит Стефенс,— когда проходили мимо этой удивительной стелы и подолгу любовались чудесной резьбой. И чем больше мы смотрели на нее, тем трудней было оторвать глаза. Нас привлекло к ней не только изящество искусства, мы знали, что в красивых медальонах заключены исторические записи древнего народа, и надеялись, что, быть может, настанет, день, когда удастся прочесть их и рассеять тайну, которая повисла над древним городом».

Когда индейцы освободили древний город из плена зарослей, Стефенс начал зарисовку местности, где были расположены развалины.

Развалины города тянулись вдоль берега реки на протяжении более двух километров. Пирамиды, уступчатые возвышения — террасы, лестницы, поднимающиеся амфитеатром,— таковы его архитектурные сооружения. Никаких признаков жилых домов или дворцов Стефенс здесь не нашел.

Общий вид древнего города Копан. I тыс.н.э.

Одна группа развалин особенно обращала на себя внимание. Это — высокие пирамиды, уступчатые возвышения и величественные амфитеатры лестниц, расположенные крепостью вокруг двух больших площадей на берегу реки. По-видимому, это был главный общественный центр города — индейский акрополь.

Здесь, у подножия высокой лестницы, вблизи полуразрушенной пирамиды Стефенс обнаружил несколько каменных пьедесталов круглой формы.

Не были ли это пьедесталы статуй, которые украшали знаменитый цирк, описанный испанским летописцем XVI века Фуэнтесом?—спрашивал себя археолог.

По словам летописца, по кольцу совершенно круглой площади возвышались высокие каменные пирамиды, расположенные в стройном порядке. Они были воздвигнуты на широких платформах, которые в дни народных праздников служили также и местом для размещения зрителей, собиравшихся здесь шумной толпой. Но замечательнее всего, говорит летописец, что у подножия пирамид стоят прекрасные статуи мужчин и женщин высотой в рост человека. Статуи высечены с таким мастерством, что видны даже застежки. Не менее удивительно и то, что, находясь под открытым небом, эти статуи совсем не поблекли и с них не сошли зеленые, синие и красные краски, которыми они были расписаны.

На небольшом расстоянии от предполагаемого цирка Стефенс увидел портик удивительно изящной архитектуры, подобный тем, которые строились у входа во дворцы. Сбоку — две статуи мужчин тончайшей работы. Они стояли с жезлами в руках, как бы охраняя вход этого красивого здания.

Головка из белого известняка - шедевр реалистической скульптуры майя. Копан. Начало I тыс.н.э. Фото К.Кеннеди. Музей Пибоди, США.

По записям Фуэнтеса, за портиком на пьедесталах были воздвигнуты две пирамиды, к которым подвешивался гамак, высеченный из камня. В гамаке помещались, тоже высеченные из камня, мужчина и женщина в наряде индейцев. Мужчина — в короткой тунике с тюрбаном на голове и кольцами, продетыми сквозь уши, ноздри и губы. На женщине вышитая одежда — уипиль, серьги в ушах, ожерелье на шее; длинные волосы заплетены в косу и уложены венцом на голове.

Гамак, в котором сидят эти две фигуры, приходит в движение при самом легком прикосновении руки и долго качается. На гамаке не видно ни малейших следов цементировки — он высечен из цельного камня.

В работе сказывается такое мастерство, продолжает летописец, что кажется, сами римляне и никто из других народов не справились бы с ней. Однако все говорит за то, что это сделано руками индейцев — замечательных мастеров, особенно в резьбе по камню.

Эти описания, прочитанные Стефенсом на пожелтевших страницах летописи, глубоко врезались в память.

Но можно ли было целиком верить словам Антонио Фуэнтеса? Испанские летописцы были склонны к некоторым преувеличениям.

Однако мысль о цирке и особенно о чудесном гамаке не выходила из головы