Звезда за облаками - Artyr Gor

А затем Со Ын пустила в ход свои самые неожиданные и поразительные козыри.

Сначала над закрытым клубом Синчхона зазвучала русская музыкальная классика — старинный романс «Очи чёрные». Со Ын пела на чистейшем русском языке, но с неповторимым азиатским акцентом, выпевая каждую гласную с такой невероятной гипнотической глубиной, тоской и славянским размахом, что молодые интеллектуалы в зале прекратили любые движения. Русская мелодика в сочетании с корейской душевностью звучала как нечто совершенно космическое, неземное и завораживающее.

И завершающим, главным ударом вечера стала французская классика — баллада Джо Дассена "Et si tu n'existais pas".

Когда из её уст мягко и певуче вырвались первые фразы на безупречном парижском прононсе:

— Et si tu n'existais pas, dis-moi pourquoi j'existais… Pour traîner dans un monde sans toi, sans espoir et sans regret…

В зале словно ворвался свежий морозный ветер с набережной Сены. Французская артикуляция, бархатный грудной тембр, филигранная гитарная техника и мягкое покачивание её аккуратных, пышных волос превратили закрытый клуб Сеула в элитный парижский салон.

Финал песни затих на длинном, затухающем и тающем гитарном аккорде. Со Ын медленно опустила руку на струны, гася их вибрацию.

В зале на секунду воцарилась звенящая, абсолютно оглушительная тишина…

А в следующее мгновение закрытый клуб сдержанной и холодноватой элиты Сеула буквально вззорвался шквалом оглушительных, неистовых оваций!

— Браво!

— Бис! Бис!

— Боже мой, кто она?! Откуда она взялась?!

— Это невероятно! Настоящая муза!

Молодые люди в итальянских костюмах и девушки в вечерних платьях аплодировали стоя, скандируя и крича от восторга. В их взглядах больше не было ни капли скепсиса — десятки самых завидных, богатых, образованных и перспективных выпускников страны смотрели на молоденькую Со Ын с нескрываемым восхищением, изумлением и глубокой влюблённостью. Она казалась им прекрасной, недосягаемой и таинственной незнакомкой, явившейся из зимней сказки.

Мин Джи, стоявшая у края сцены, с гордой ухмылкой смотрела на ошеломлённых сокурсников. Из профессиональной юридической этики и желая защитить юную подругу от назойливых ухаживаний богатых мажоров, Мин Джи лишь загадочно улыбалась и не назвала никому ни её настоящего имени, ни точного адреса.

За кулисами представитель оргкомитета — смущённый и восторженный парень в смокинге — с глубоким поклоном вручил Со Ын плотный конверт, в котором лежали новенькие купюры на сумму двести тысяч вон, и лично проводил артистку к ожидавшему автомобилю.

Она ехали назад в уютном салоне такси, и прижимала к себе гитару, чувствуя, как внутри неё горит ровный, непобедимый и светлый огонь.

— Ты была просто невероятна, Со Ын-а, — тихо, с искренней нежностью проговорил Артём, глядя на пролетающие за окном неоновые огни ночного Сеула. — Они запомнят этот вечер и твой голос на всю свою жизнь. И это очень важно для будущего.

Сарафанное радио среди студенческой и профессорской элиты Сеула рубежа веков сработало с молниеносной, сокрушительной скоростью. Слух о загадочной юной исполнительнице с идеальным голосом, дорогой гитарой и невероятным, гипнотическим присутствием, покорившей выпускников Ихва и Ёнсе, за считанные дни облетел лучшие университетские кампусы столицы.

С одиннадцатого по пятнадцатое декабря Сеул жил праздничной суетой, ведь дальше только экзамены, а для Со Ын и Артёма этот отрезок времени превратился в настоящий золотой гастрольный марафон. Председатели студенческих оргкомитетов, деканаты и организаторы закрытых новогодних вечеров буквально оборвали телефон Мин Джи, а затем и новенький Samsung Anycall самой Со Ын. Все хотели видеть на своих предновогодних фестивалях именно её — таинственную музу с Хондэ.

За эти две недели Со Ын выступила ещё на трёх крупнейших и самых престижных закрытых фестивалях: на закрытом вечере дипломатического факультета университета Корё, на предновогоднем балу будущих финансистов и бизнес-аналитиков университета Соган и на закрытой ассамблее молодых архитекторов и инженеров.

Каждое из этих мероприятий проходило в шикарных, отапливаемых банкетных залах, украшенных живыми еловыми ветвями, гирляндами и хрусталём. Организаторы, конкурируя за право заполучить артистку, не скупились: за каждый концерт Со Ын выплачивали от двухсот до двухсот пятидесяти тысяч вон наличными сразу после выступления, обеспечивали гримёркой с угощениями и служебным транспортом.

В один из вечеров, когда они возвращались на такси после очередного оглушительного триумфа в университете Корё, Артём в её сознании с глубоким удовлетворением подытожил этот неожиданный поворот судьбы:

«Знаешь, Со Ын-а, я поначалу немного переживал, когда Мин Джи впервые позвала тебя на закрытый вечер. Всё-таки чужая, закрытая публика, богатые мажоры, строгий дресс-код… Но сейчас я вижу, что это был лучший поворот из всех возможных! Во-первых, ты выступаешь в абсолютном тепле. Моё сердце кровью обливалось каждый раз, когда я представлял, как твои пальчики будут замерзать на декабрьском ветру Хондэ. А здесь — тепло, паркет, идеальная акустика и уважение. Во-вторых, ты не просто заработала солидные деньги — ты зарекомендовала себя среди тех, кто через пять-десять лет будет управлять этой страной. Будущие миллионеры, чеболи, министры и главные юристы Кореи теперь знают твое лицо и твой голос. Они запомнили тебя не как бедную уличную девчонку, а как высококлассную, благородную и таинственную артистку. Это самый мощный фундамент, который только можно было заложить!»

Со Ын прижалась щекой к воротнику кашемирового свитера и счастливо улыбнулась:

— Спасибо тебе, Артём-а. Если бы не твоя поддержка и уроки, я бы провалилась на первой же ноте…

Деньги действительно текли рекой, и впервые за долгое время Со Ын смогла позволить себе не просто выживать и копить каждую вону со школьных обедов, а жить полноценной, комфортной и красивой жизнью.

В свободные от выступлений и репетиций дни они с Артёмом устраивали себе настоящие праздничные прогулки по заснеженному Сеулу. Первым делом Со Ын отправилась в хороший универмаг и полностью обновила свой гардероб. Были куплены невероятно тёплое, лёгкое и стильное пуховое пальто глубокого тёмно-синего цвета, мягкий шерстяной свитер крупной вязки, несколько качественных брюк и юбок, тёплые сапожки на натуральном меху, а также комплекты шёлкового и хлопкового белья.

Затем забота перекинулась на их маленькую мансарду в хасукчипе. Со Ын купила новое, невероятно пышное и тёплое пуховое одеяло в красивом пододеяльнике с пастельным узором, мягкий шерстяной плед и удобную ортопедическую подушку. Теперь её суровая мансарда превратилась в настоящий маленький королевский уголок, где можно было с абсолютным комфортом отдохнуть после тяжёлого дня.

Особым удовольствием