Звезда за облаками - Artyr Gor
Мин Джи подвинулась ближе и продолжна с еще большим азартом:
— И знаешь что? Я ведь рассказaла о тебе своим сокурсникам! Я уши им все прожужжала! Говорила: «Ребята, у меня в хасукчипе на третьем этаже живёт настоящая юная муза, невероятная певица с шикарной гитарой!». Наша пусанская диаспора и половина юридического факультета Ихва уже уши развесили, мечтая послушать тебя вживую. Парни из Ёнсе, когда я упомянула твою манеру исполнения, буквально умоляли меня привезти тебя хоть на полчаса!
Со Ын смущенно опустила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает горячая краска, но Мин Джи не останавливалась:
— Со Ын-а, оргкомитет выделяет солидный бюджет на артистов. За это выступление — всего за четыре-пять песен — тебе официально заплатят двести тысяч вон наличными сразу после выхода! Плюс роскошный ужин от шеф-повара за кулисами и служебное такси в обе стороны. Я лично буду рядом с тобой каждую секунду, проведу через служебный вход, помогу с подготовкой и никому не дам тебя в обиду. Пожалуйста, выручи нас! Это будет не просто концерт, это будет настоящий праздник для всех!
В сознании Со Ын мгновенно вспыхнул и зазвучал ликующий, вдохновенный голос Артёма:
«Со Ын-а, соглашайся без секунды колебаний! Триста тысяч вон мы уже отправляем домой в деревню, а тут за один вечер нам предлагают двести тысяч вон наличными, да ещё и перед всей будущей элитой страны! Это не просто отличный заработок — это колоссальный социальный и профессиональный трамплин. Выступить перед будущими судьями, дипломатами и чеболями — значит показать им, на что способна настоящая Ты, тебя могут заметить и запомнить. Мы покорим этот зал!»
Со Ын сделала глубокий вдох, выпрямила спину и улыбнулась Мин Джи:
— Я согласна, Мин Джи-онни! Я с удовольствием сыграю для вас и ваших друзей.
Следующие три дня превратились в настоящий творческий штаб на третьем этаже хасукчипа. Мин Джи подошла к подготовке с суровой пусанской педантичностью и заботой. Она буквально взяла на себя роль персонального импресарио юной артистки.
В четверг вечером Мин Джи внесла в комнату Со Ын два плотных тканевых чехла из элитного сеульского ателье. В них находился безупречно подобранный сценический образ: глубокого тёмно-изумрудного цвета свитер из тончайшего мягкого кашемира с элегантной высокой горловиной, сдержанная чёрная плиссированная юбка из плотной шерсти чуть ниже колен и аккуратные сапожки из мягкой тёмной кожи на небольшом, устойчивом каблучке. Это был шикарный подарок от соседки. Когда Со Ын переоделась, бережно расчесала своё пышное, ровное и шелковистое каре, слегка тронула губы увлажняющим бальзамом и встала перед старинным ростовым зеркалом на первом этаже, Артём в её сознании буквально затаил дыхание:
«Боже мой, Со Ын… Ты выглядишь как юная аристократка из европейского кино шестидесятых годов! Никакой уличной угловатости или неуверенности. Только стиль, абсолютное благородство, утончённость и загадка. В сочетании с твоей причёской, чистым взглядом и дедушкиной акустикой это произведёт на Синчхоне эффект разорвавшейся бомбы!»
Репертуар составляли вместе с Артёмом с особой тщательностью, разделив программу на четыре контрастных, мощных блока, чтобы продемонстрировать весь диапазон её уникального голоса и языковой гибкости.
В пятницу в шесть часов вечера к воротам хасукчипа тихо подкатил представительский чёрный седан Hyundai Grandeur. Мин Джи лично уложила гитару на заднее сиденье, и автомобиль, мягко шурша шипованной резиной по подмороженному асфальту, повёз их сквозь вечерние неоновые огни Сеула в сторону фешенебельного студенческого квартала Синчхон.
Закулисье закрытого клуба ассамблеи Ихва и Ёнсе встретило их ароматами дорогого парфюма, хвои, свежих роз и жареных каштанов. Внутри здание напоминало старинный европейский салон: массивные дубовые панели на стенах, хрустальные люстры, отбрасывающие золотистые блики, мягкие ковры, еловые гирлянды с переливающимися шарами и огромные фуршетные столы, уставленные пирамидами из бокалов с игристым напитком, канапе с красной рыбой и изысканными десертами.
В зале уже собралось около полутора сотен гостей — золотая молодёжь Кореи рубежа веков. Юноши 21–23 лет в безупречно скроенных смокингах и двубортных костюмах от итальянских мастеров, с дорогими швейцарскими часами на запястьях, вальяжно беседовали у барельефов. Девушки в вечерних платьях глухо смеялись, обсуждая предстоящие зимние стажировки в Гарварде, Сорбонне и Токио. В их осанке, жестах и неторопливом тоне чувствовались абсолютная уверенность в завтрашнем дне, власть и наследуемый капитал.
Когда менеджер сцены, держа Со Ын рядом с собой, провела её к сцене в торце зала, среди гостей пробежала волна сдержанного любопытства и лёгкого скепсиса.
— Это и есть та самая уличная певица с Хондэ, о которой говорила Мин Джи? — шептались в первом ряду молодые люди в строгих очках. — Совсем еще девчонка… Ей хоть есть шестнадцать? И она будет петь с обычной акустической гитарой?
Со Ын поднялась на полированную сцену, села на высокий деревянный барный стул и мягко опёрлась стопой о перекладину. Накинув кожаный ремень гитары на плечо, она провела пальцами по грифу. Сердце в груди стучало как сумасшедшее, но в этот момент в её голове зазвучал умиротворяющий, железный и наполняющий абсолютной уверенностью голос Артёма:
«Выдохни. Опусти плечи. Забудь про их дорогие костюмы, швейцарские часы и статус. Музыка равняет всех — и чеболей, и уличных прохожих. Перед тобой просто люди, которые пришли слушать настоящее искусство. Включай всю нашу наработку, покажи им школу! Поехали!»
Со Ын закрыла глаза, сделала глубокий вдох «в живот» и хлёстко, уверенно ударила по струнам.
Первым блоком программы стала корейская лирическая классика — легендарная "To Mother" группы g.o.d в её авторской акустической обработке. Первый же вибрирующий, глубокий и бархатный аккорд прорезал гул зала, заставив хрустальные подвески на люстрах тихо звякнуть. А когда над залом полился её низкий, чарующий голос, богатый глубокими грудными обертонами, звон бокалов у фуршетных столов мгновенно прекратился.
Будущие прокуроры, дипломаты и дети чеболей замерли на месте. В её исполнении не было и тени фальши, детской наивности или уличной суеты. Каждая нота дышала такой невероятной искренностью, скрытой драматической силой и благородной грустью, что зал буквально оцепенел, боясь пропустить хоть единый звук.
Не давая публике опомниться, Со Ын плавно перешла ко второму блоку — англоязычным мировым балладам. Она играла знаменитую "Hotel California" группы Eagles и "Dust in the Wind" группы Kansas. Её безупречное, глубокое англоязычное произношение