Боевые пловцы Сталина. Воспоминания адмирала ГРУ - Леонид Константинович Бекренев

Помимо концертов, раз-два в месяц устраивали вечера танцев. Поскольку искусство танцев неузнаваемо деформировалось, я выражу на этот счет свой, как говорится, взгляд.

Прошло почти семь десятилетий, а я и сейчас могу назвать относительно длинный список наименований тех танцев: падеспань, па-де-труа, па-де-катр, миньон, фанданго, хилватта, тарантелла, танго, мазурка, полька, краковяк, матлет, тустеп, суббота, вальс-бостон. Каждый танец имел свою конструкцию, свой рисунок, свой характер, темп, ритм, свою музыку.

Танец — это искусство, особенно бальный танец, в движении которого, положении корпуса, рук, поворота и наклона головы танцоры могут показать статность своих фигур, корпуса, элегантность, грациозность, подчеркнутость, внимание и уважение друг к другу. Они, такие танцы, держались, наверное, до конца 1960-х годов. Парни и девушки их танцевали на фронтах войны в перерывах между боями.

Нельзя переоценить роль, хотя и ограниченной, культмассовой, просветительной работы, проводившейся в ЯГПШ.

Ведь большинство из воспитанников, включая и меня, здесь впервые увидели рояль, скрипку, многие другие музыкальные инструменты, ноты. Впервые услышали симфоническую музыку, фамилии ее творцов, впервые слушали концерты, мелодекламацию, увидели театральные постановки. Это все вместе взятое пробуждало в нас и привило нам весьма полезные нравственные, духовные качества.

На летние месяцы нас вывозили в лагерь, в местечко с названием Тощиха, в 18 км от Ярославля по Костромской дороге. Строения лагеря до революции принадлежали Кадетскому корпусу, место называлось «Дача».

Прекрасное, красивое место: чищеный сосновый бор, смешанный лес, речка Туношонка с довольно высоким правым берегом, с чистой прозрачной водой. Масса различных лесных «певунов», дававших свои утренние концерты. Воздух — ни пылинки.

Ближе трех километров в округе не было никаких поселений, а дальше были две или три деревни. Некоторые ребята, что были постарше, «навещали» их картофельные поля и огороды. Крестьяне приходили с жалобами, говоря: «Скажите нам, и мы привезем вам овощей, а своими набегами вы больше губите, чем уносите с собой». В лагере мы питались лучше, чем в городе, плюс имели добавки в виде «даров леса»: грибы, орехи, ягоды.

Размещались в двух деревянных рубленых двухэтажных домах: в одном мальчишки, в другом девчонки. Было несколько хозяйственных построек: столовая, склад, погреб, административное здание, жилой дом обслуживающего персонала.

Большую часть времени проводили на зеленых лужайках, играя в лапту, в салочки, в «Гори, гори ясно, чтобы не погасло», в «чижика» и т. п., в походах по лесу, купаясь в Туношонке, вечером у костров на ее берегу с песнями. По субботам и воскресеньям устраивали концерты с участием «певиц» и «певцов», чтецов, декламаторов и духового оркестра, затем — танцы. С нами были и воспитатели. Мы, музыканты, устраивали в лесу сыгровки (репетиции), разыгрывали новые, малоизвестные нам музыкальные произведения, удивляясь чистому распространению звуков наших инструментов и возвращению их нам в качестве эха.

В конце августа возвращались в город, в здание школы.

В июне 1922 года ЯГПШ произвела свой первый выпуск воспитанников. По этому поводу был дан «торжественный» обед, отличавшийся от повседневного лишь тем, что каждому из нас была дана белая столовая салфетка, которой мы прикрыли свою грудь.

Среди выпускников должны были бы быть Маруся Вознесенская и Петя Беловодский. Но… первая скончалась весной 1921 года, а второй — чуть позднее, в августе того же года. Оба от сыпного тифа.

Мы, мальчишки, особенно жалели Петю, как человека трагической судьбы. Все школьники уважали его за скромность, доброту, душевность, товарищество, порядочность и, конечно, за сложившуюся у него жизнь. Мы дали ему, сказал бы, ласковое прозвище, вытекающее из его фамилии — «Белка». Петром или Петей не называли. Только — Белка, а иногда и Белочка. Был он старше меня на 5–6 лет. Его частенько можно было видеть в одиночестве. Пребывая в летнем лагере, он удалялся, также в одиночестве, в глубь леса со своим баритоном — музыкальным инструментом, и мы слушали доносившиеся до нас его лирические «напевы» собственной импровизации или из болгарского фольклора: нежные и грустные. Белка был музыкантом на профессиональном уровне. Он не играл, он пел на баритоне, настолько чистыми и «мягкими» были звуки его инструмента. Заниматься этим он начал еще в годы обучения в кадетском корпусе. Белка был болгарином.

Русская бездетная чета, офицер армии с женой, находясь в Болгарии в качестве туристов, увидели среди ребят, игравших на улице, понравившегося им малыша. Он оказался из многодетной, малообеспеченной семьи. Чета уговорила родителей отдать им мальчика на воспитание в Россию, на обучение. А когда подрастет, обучится — пусть сам выберет место своего проживания: Россия или Болгария. Так Белка оказался в России.

В конце 1914 года его отдали на обучение в Ярославский кадетский корпус. В том же году началась Первая мировая война. Офицер был направлен на фронт. Его жена осталась в Петрограде. Болгария воевала на стороне Германии, против России. Затем революция, Гражданская война. Кадетский корпус был расформирован. Связь с семьей офицера была утрачена. Белка остался, что называется, в единственном числе и был определен в ЯГПШ. Поэтому-то он и тосковал, чаще старался быть в одиночестве, хотя был уважаемым и желанным товарищем.

Хоронили Белку всей школой в сопровождении, можно сказать, его же духового оркестра. К траурной церемонии от школы до кладбища, до могилы на Туговой горе, присоединились десятки пожилых и молодых людей Железнодорожного района, посещавших наши спектакли, концерты, слушавших прекрасного музыканта баритона Белку.

В 1922 году в группе выпускников была группа наиболее умелых музыкантов. Оркестр остался без основного состава. Из-за состояния здоровья прекратил работу и Аристарх Ефимович Павлов. Руководителем и учителем оркестра пришел Шилов, у него появились новые ученики.

Случилось так, что вскоре после первого выпуска ушел из ЯГПШ и я, окончив 7-й класс. Был определен на работу учеником-электриком на Ярославской городской электростанции. Кстати, здесь