Боевые пловцы Сталина. Воспоминания адмирала ГРУ - Леонид Константинович Бекренев
Численность постоянного кадрового состава школы была недостаточной. Особенно в части воспитания учащихся и надзора за их поведением, успеваемостью, занятиями в свободное от уроков время.
Директором был некто Калиниченко. Он очень редко бывал с нами — воспитанниками. Думаю, что не до воспитания было ему. Днями он находился в городе, ходил по учреждениям, выпрашивая для школы продукты, одежду, обувь, топливо, строительные материалы, медикаменты и т. п., и т. д., включая учебники, тетради, бумагу, карандаши, чего нам весьма не хватало, а также материалы и инструменты для занятий трудом. Нас приучали к труду: слесарному, столярному, малярному, а девочек — к швейному, вязанью. А меня обучали сапожному делу.
Педагогов видели только на классных занятиях. Все они были педагогами старой школы, многие, если не все, — педагогами кадетского корпуса. Учебный процесс страдал теми же недостатками для нового наступившего времени, что отмечалось мною по учебному процессу в школе в 1918–1919 году. Обучение в ЯГПШ было оторвано от политического и идеологического воспитания. О революции, о гражданской войне, о советской власти — ни слова.
В ЯГПШ был один единственный коммунист — директор школы. Был один единственный комсомолец — воспитанник Жиглов, паренек лет так 20–21, скромный, хороший товарищ. Был связан с райкомом комсомола, пытался создать в школе комсомольскую ячейку. Успеха, однако, не имел. Мешали два обстоятельства: воспитанники комсомольского возраста были в основном непролетарского происхождения, а среди тех, кто имел пролетарское или бедняцко-крестьянское происхождение, многие являлись нарушителями дисциплины, совершали самовольные отлучки из школы, не посещали классные занятия, замечались в мелком воровстве. Жиглов, видимо, не доверял ни тем, ни другим.
Кстати, спустя годы стало известно, что многие из недисциплинированных оказались крепко связанными с уголовным миром, были судимы за разбой и воровство и приговорены к весьма строгим наказаниям. Другой помехой Жиглова была его болезнь ног (язвы), которые он постоянно смазывал мазью с неприятным запахом. Это стесняло общение с ним воспитанников, они избегали его. Надо учитывать и то, что комсомол только зарождался, делал первые шаги, его подвиги в гражданской войне были еще мало известны. Несколько позднее, в годы восстановления народного хозяйства и первых пятилеток, комсомол проявит высочайшую активность и заявит о себе как о верном помощнике партии большевиков.
Были у нас, у мальчишек, два воспитателя: Павел Васильевич Моригеровский и Владимир Григорьевич Иноходов, оба бывшие офицеры царской армии, бывшие воспитатели кадетов. С расформированием в 1917 году корпуса они остались в Ярославле, а с открытием ЯГПШ им была предоставлена работа в данной школе. И они, надо объективно и справедливо сказать, много, очень много делали для воспитания обучавшихся, но лишь в плане эстетического воспитания, т. е. художественного, относящегося к чувству прекрасного, к красоте, не связывая его с идеологией. Да такая задача перед ними не могла и ставиться.
Был у нас школьный совет учащихся. Его основной задачей являлось поддержание дисциплины и контроль за посещаемостью классных занятий. Однако помощи от него администрации было очень мало. Большинство членов совета составляли взрослые школьники, основу которых формировали, как говорится, «бывшие», т. е. непролетарского происхождения. Они побаивались входить в конфликт с недисциплинированными, среди которых тоже были взрослые.
В двух сферах деятельности работы совета была заметной: в организации уборки классов и в художественной самодеятельности.
Среди постоянного состава были врач (женщина, забыл имя и фамилию) и медсестра. Прием и лечение больных осуществлялось в лазарете, где у мальчишек и девчонок имелось по 4 койки. Воспитанники с серьезными заболеваниями отправлялись в городские больницы.
Дела школьной, учебной работы в смысле ее эффективности обстояли неважно. Причин было предостаточно: и объективных, и субъективных. Многого нам не хватало: учебников, тетрадей, бумаги для письма, карандашей, сознания необходимости образования, питания для желудка, дров для отопления классов и спальных помещений, в которых ряд окон имели «пробоины», затыкаемые нами подушками. В спальном, да и в ротном помещении (название осталось еще с кадетского корпуса) очень часто пребывали в пальто. Все это не возбуждало тяги к образованию, не пробуждало интереса к наукам, не призывало к классным занятиям. Да и педагоги — мы же видели их состояние, — приходили на работу уставшими, утомленными, ослабевшими, видимо, от недоедания, а потому занятия вели вяло, без былого оптимизма, бодрости, без энергии внушать нам интерес к своему предмету.
Используя данную характеристику учебного процесса, я далек от того, чтобы умалять, принижать усилия педагогов, их старания. Нет. Находясь в тех тяжелейших условиях, испытывая холод и голод, переживаемые трудовым народом всей нашей республики, они делали все возможное для нас — учащихся — в меру их сил и здоровья. Да и воспитанники, стремившиеся к образованию, к знаниям, добивались успехов, обогащались научными знаниями, развивали свой интеллект, не расходовали бесцельно время, действуя в тех же тяжелых условиях. Свидетельство тому — сдача ими вступительных экзаменов после окончания ЯГПШ в высшие учебные заведения, получение дипломов квалифицированных специалистов.
Лучше обстояли дела с художественной самодеятельностью. В тех условиях она показала заметную свою притягательную силу не только для зрителей и слушателей, но и для желающих стать ее участниками в том или ином жанре.
Эстетическое воспитание школьников не ограничивалось самодеятельностью. Наши воспитатели, видимо, при содействии Аристарха Ефимовича Павлова, приводили в школу ансамбли профессиональных исполнителей симфонической музыки. Один-два раза в зимние месяцы устраивали концерты — уроки музыки, знакомя школьников с музыкальными инструментами, звучанием, тембром, диапазоном каждого из них. Знакомили с творениями великих композиторов России и мира, предваряя исполнение рассказом музыковеда о жизни и творчестве автора исполнявшегося произведения,
Ознакомительная версия. Доступно 15 из 73 стр.