Боевые пловцы Сталина. Воспоминания адмирала ГРУ - Леонид Константинович Бекренев

По взаимоотношению с курсантами, по характеру к Лустало был близок преподаватель-инструктор «морской практики» Харин Никита Дементьевич. Боцман старого флота. Вместе со своими помощниками-лаборантами Воробьевым и Грицуком, тоже боцманами старого флота, обучали нас такелажному делу, организации и обеспечению общекорабельных работ, шлюпочному делу, управлению шлюпкой под веслами и парусом в любую погоду, познанию и исполнению международного документа «Правила предупреждения столкновений судов в море (ППСС)».

У них обращение с нами строилось проще. Если другие педагоги называли нас только на «вы», то эти, как правило на «ты». «А ну-ка, батенька… А ты как думаешь?» Мы, конечно, не обижались, считали, что это сближает нас. Не злоупотребляли их простотой, не отступали от такта, не снижали уважения к ним.

Боцманы, которые не принадлежат к офицерскому корпусу, — это мичманы, старшие мичманы, старшины, — как правило обладают специфическими боцманскими качествами: обостренной наблюдательностью, нетерпением к беспорядку, небрежности, неусердному выполнению обязанностей и заданий. Боцман — хозяин верхней палубы корабля, первый помощник старшего помощника командира по поддержанию порядка, всей внешности корабля в чистоте и порядке, кроме оружия и специальной техники. Он же, боцман, заведует якорным, швартовым хозяйством и грузоподъемными устройствами, а также корабельными шлюпками и катерами.

В характере Никиты Дементьевича имелась хитринка, которой он пользовался для компрометации тех из нас, курсантов, которых недолюбливал за эгоизм, самовосхваление, за причисление себя к всезнающим. Он каждого из нас видел насквозь. Вот один из примеров.

Все, наверное, видели в темное время красные и зеленые огоньки на бортах больших и малых, морских и речных судов. Кроме того, корабли несут огни на носу, на корме, на одной или на двух мачтах, а иногда и комбинацию из цветных и белых огней. Огни эти — не для украшения, и не только для того, чтобы «на меня не наскочил какой-нибудь корабль в темноте». Они несут ответственную службу, предупреждая столкновения судов, подсказывая их размеры, направление движения. Каждый огонь имеет свое назначение, свой сектор (угол) освещения, свое место.

Красный огонь, к примеру, установлен на левом борту, зеленый — на правом. Это и позволяет определять направление движения находящегося в темноте судна. Видишь красный огонь и понимаешь, что судно идет к тебе левым бортом, пересекая твой курс слева направо. Видите зеленый огонь — сознаете, что судно пересекает ваш курс слева направо. Видите оба огня, красный и зеленый, — значит, корабль или судно идет встречным курсом на вас. Словом, по корабельным огням можно определить, стоит судно на якоре или находится в движении и в каком направлении, идет вам навстречу, или вы догоняете его, тихоходное это или быстроходное судно, свободно оно в своем маневре или чем-то стеснено, тащит на буксире баржу, плоты, рыболовный трал и т. п.

Предусмотрены комбинации огней, включаемые кораблями при бедствии, аварии. Некоторые сигналы подаются гудками: один короткий гудок — поворачиваю направо, два — налево, три — даю или имею задний ход. Суда, идущие в тумане, подают через короткие интервалы относительно продолжительные гудки, а в интервалах — удары в рынду, в корабельный колокол. Все это изложено в ППСС.

Однажды Никита Дементьевич вызвал к доске одного из «всезнающих» и спросил: «Кто несет два малых, горизонтально расположенных красных огня, а ниже их и между ними — один большой белый огонь?»

Все мы, сидевшие за столом учебного кабинета, ломали мозги в поисках ответа на вопрос. Перебирали все известные нам комбинации корабельных огней. Но ответа не находили. Стоявший у доски краснел и белел. И тоже, видимо, не находил ответа. Поскольку, однако, его всезнающая натура не позволяла признаться: «Не знаю», — он пустился, как говорится, наугад, авось попаду в точку! Не подумал, что тем самым он утверждал недостаточное свое знание ППСС.

Никита Дементьевич, видя, что в аудитории тишина, а отвечающий не желает признаться в незнании ответа, заговорил сам:

— Что же ты, батенька, ППСС-то нетвердо знаешь? Я же не спросил, какой корабль несет такую комбинацию огней, а спросил, кто несет.

И, сделав небольшую паузу, ответил: «Пятерка!» Трамвай 5-го маршрута, кстати, проходящего вблизи училища по Большому проспекту. «Поди не раз, — продолжал Никита Дементьевич, — боясь опоздать с неявкой в училище после увольнения в город, нервозно всматривался в ленинградскую темноту, ожидая на трамвайной остановке двух красненьких отличительных огней, что на углах трамвайной крыши, а внизу между ними — большой белый осветительный огонь».

Несколько секунд в аудитории стояла тишина. А затем — дружный громкий смех. Не смеялся лишь «всезнающий».

Вспоминаются и другие педагоги. Каждый из них имел какую-то «отметину». А обобщая, надо сказать, что все они были люди высочайшей квалификации в области своей специальности, высокой культуры, с доброжелательным, безотказным, заботливым отношением к курсантам, всегда готовые помочь нам овладеть учебными дисциплинами, дать консультацию, разъяснить непонятное в любое внеурочное время.

Когда мы собирались в училище, чтобы отметить очередную годовщину нашего выпуска, то всегда вспоминали наших учителей, инструкторов, лаборантов, и, в частности, таких лаборантов, как Воробьев и Грицук — из кабинета морской практики. Дядю Яшу Осипова из кабинета минно-торпедного оружия, Фролова Сергея Ивановича — «магнитного бога» кабинета компасной девиации, отличавшегося большой округлой черной бородой. Они строили отношения с нами проще, на «ты», как отцы с сыновьями. Наши различия в возрасте вполне позволяли такие отношения. Они, так же, как педагоги, были высококвалифицированными людьми, с благосклонностью и вниманием к курсантам.