Боевые пловцы Сталина. Воспоминания адмирала ГРУ - Леонид Константинович Бекренев

Среди молодежи, призванной на военную службу, включая и курсантов военных заведений, бывают, говорил Волков, «угловатые», без выправки, «неорганизованные», не приученные к порядку, к аккуратности, непослушные. Приходят и другие, продолжал он, — со статной фигурой, с гордо поднятой головой, с хорошо «подвешенным языком». По всему видно, что парень избалован вседозволенностью, излишней родительской лаской; из таких нередко вырастают зазнайки, себялюбы, невыдержанные, заносчивые, ставящие себя выше всех других. Такие озлобляются не только за наложение на них взыскания, но и за элементарное сделанное им справедливое замечание.

Яков Васильевич привел пример, когда по жалобе такого вот сынка в училище пришла любящая его мамаша и предъявила претензии к командованию: «Я отдала вам сына на обучение, но не на воспитание, им займусь я сама без вашей помощи, — говорила мамочка на повышенных тонах. — А он, оказывается, превращен вами в подметало, истопника, в мойщика полов и помещений. Чему же вы его обучаете?»

Так что, говорил Яков Васильевич, с разными характерами, целями и представлениями о флотской службе приходит молодежь. И чтобы правильно избрать формы и способы воспитания отношения к флотской службе, командир должен к каждому из них «подобрать персональный ключик», пользоваться дифференцированным подходом.

Устав запрещает жаловаться, говорил Волков, на строгость примененного взыскания. Однако недопустимо злоупотребление данным положением. В противном случае можно привить ложное представление о военной службе. Дисциплинарными правами, подчеркивал Волков, надо пользоваться разумно, педагогично.

Такой именно политики и тактики в интересах укрепления дисциплины и должного воспитания курсантов Алексею Николаевичу, видимо, недоставало. Требовательность, взыскательность к курсантам, тем более при наличии шести рот, конечно, были необходимы. Однако, не с огульным, а с индивидуальном подходом к каждому.

Незабываемые педагогические кадры. За шесть лет обучения целая когорта их прошла передо мной. И от каждого остался в моей памяти какой-то признак. То были высокообразованные, культурные педагоги с большим стажем. Среди них были участники морских сражений.

Борис Павлович Хлюстин, к примеру, преподавал разделы кораблевождения (штурманское дело). Он участвовал в переходе второй Тихоокеанской эскадры весной 1905 года из Балтийского моря во Владивосток вокруг Африки, будучи штурманом броненосца. В мае того же года эскадра встретилась с японской эскадрой на подходе к Цусимскому проливу. Завязалось сражение, в котором русская эскадра потерпела поражение.

На левом запястье Борис Павлович носил довольно массивный золотой браслет, а его грудь и оба предплечья были татуированы цветной тушью с изображениями тропической экзотики. Это делалось в память о дальних плаваниях и пребывании в таких местах.

Преподаватель корабельной механики Дуваленский носил продетое через левое ухо небольшое золотое колечко.

Михаил Михайлович Беспятов учил нас тоже штурманскому делу. По возрасту он был старше других педагогов. Имел большую (лопатой) седую бороду. Седая была и голова. На уроках ничем не отвлекался от предмета, не допускал отвлечения и нас. На малейшую помеху — говор, шепот, шорох, — он молча склонял голову на учительский стол, стоявший перед ним, и ожидал конца этого действия. Значение данного жеста передавалось курсантам из поколения в поколения: «Какой балбес мешает мне вести урок?»

Иван Николаевич Дмитриев, тот самый, что в 1925 году был флагманским штурманом на крейсере «Аврора» при походе в Мурманск и обратно. У него была привычка, в частности, пользоваться при показе на классной доске математического преобразования ненужной фразой, засоряющей речь: «Вот это, да… как его…?» Он говорил, показывая преобразования: «Если возьмем, в это, да, как его…» И еще была у него привычка: быстро и, как он, видимо, полагал, незаметно облизывать мел с пальцев.

Борис Францевич Винтер — педагог артиллерийского дела. Слыл спасителем крейсера «Аврора». Этот эпизод, кстати сказать, показан в кинофильме «Разлом», созданном по одноименному роману Бориса Лавренева.

В ходе октябрьских событий 1917 года Винтер служил артиллеристом на крейсере «Аврора». Старшина, дежуривший по артиллерийским погребам, проверяя показания температуры и влажности воздуха, услышал в одном из погребов звук заведенных часов. Немедленно доложил Винтеру. Последним был обнаружен взрыватель с часовым механизмом (иногда называют «адской машинкой»), который взрывается в установленный на нем час и минуту. Иначе говоря, был обнаружен детонатор для взрыва снарядов, хранящихся в погребе. Если бы это произошло, то «Аврора» и часть экипажа погибли бы. Взорвались бы снаряды не только одного, но и других погребов. Так была сорвана попытка врагов революции погубить «Аврору».

Эта попытка все же «наказала» Винтера. Находясь в своей каюте, Винтер решил обезвредить «адскую машинку», но допустил какую-то ошибку. «Машинка» взорвалась у него в руках, оставив его без нескольких пальцев.

Вспоминается шутка, ходившая по училищу, которую я назвал бы не очень-то этичной в отношении Винтера, тем более, что фон, на котором она построена, стоил нескольких десятков жизней.

В один из октябрьских вечеров 1926 года пароход «Буревестник», перевозивший пассажиров между Ленинградом и Кронштадтом, проходя через Ленинградский порт, наскочил (при слабом освещении порта) на пирс (пристань). Поломал нос и начал погружаться под воду. Возникла паника. Одни прыгали в темноту за борт, другие, прежде чем прыгнуть, бросали за борт деревянные, довольно тяжелые предметы, включая скамейки, с тем, чтобы в воде использовать их в качестве спасательных средств. Но так как бросали в темноту, то часть таких предметов падала на головы находившихся за бортом, увеличивая тем самым число жертв.

По царапинам, ссадинам, синякам, обнаруженным на телах погибших, был сделан вывод, что плавающие за бортом погибали не только от ударов по головам различными предметами, а также из-за того, что не умеющие плавать хватались за пловцов, помогавших им, да так, что держали их «мертвой хваткой»