Боевые пловцы Сталина. Воспоминания адмирала ГРУ - Леонид Константинович Бекренев
В казармах собралось нас человек 130–140, съехавшихся из разных городов. Жили по корабельному расписанию. Занимали нас различными хозяйственными работами. Командовал нами старшина. Питание было трехразовое, приличное. Бачок — на 6 человек. Ложки — у каждого своя.
С 19 часов до 22-х разрешался выход в город. В воскресные дни — с 9 часов. Ходили группами по 3–4 человека, знакомились с Ленинградом. Много исторической интересной информации дали нам в те дни любезные ленинградцы по собственной инициативе, узнавая в нас приезжих провинциалов.
Конечно, влекла нас к себе Нева. Здесь нам показали место, где стоял крейсер «Аврора» в ночь на 25 октября 1917 года, когда выстрелом из носовой пушки дал сигнал к началу штурма Зимнего дворца.
Первым увиденным нами кораблем был «Кречет», на котором размещался походный штаб Балтийского флота. На противоположном берегу Невы, у берега Васильевского острова, видели многотонный транспорт «Народоволец» — лежащим на борту, погруженным в воду. Нам пояснили, что он опрокинулся из-за неумелой и неправильной его разгрузки.
В середине сентября из Крюковских казарм нас перевели в Екатерингофские казармы, в которых размещалось Подготовительное военно-морское училище, сформированное в 1922 году. Его обучающиеся и постоянный состав были в отпусках.
22 или 23 числа нам объявили, что будем подвергнуты вступительным экзаменам. Помню, как екнуло мое сердечко. Слово «экзамен» я слышал, суть его представлял, а испытывать не приходилось. Сдам ли? Затревожила меня мысль. А вдруг провалюсь. Ведь более 2-х лет я не держал в руках учебника. Стыдно возвращаться в Ярославль.
Экзаменоваться нас повели строем на Васильевский остров, на набережной Невы находилось Военно-морское училище, которое с 1920 года имело статус высшего учебного заведения. В его зале нам и учинили «экзамен». К нам, приезжим, присоединились здесь ребята из ближайших к Ленинграду городов. Всего экзаменовалось около двухсот человек.
Глава V. На специальных курсах
Учеба на общеобразовательных курсах продлилась до мая 1927 года. Морскую практику проходили на учебном судне «Красный Ленинград».
1 октября 1927 года 160 юношей, включая 38 курсантов, переведенных с общих курсов, начали обучение на первом специальном курсе. Среди новобранцев 18 человек были краснофлотцы и красноармейцы, окончившие общеобразовательные школы по месту прохождения действительной военной службы. Другие 104 человека — прибывшие из разных городов после окончания полной средней школы, успешно сдавшие вступительные экзамены на первый специальный курс.
Набор 1927 года оказался удачнее, хотя и здесь не обошлось без отчисления из училища. Из 38 бывших общекурсников были отчислены 27 человек: 2 — по недисциплинированности и 25 — по неуспеваемости. На этом и закончилась трагедия общеобразовательного курса набора 1924 года. Таким образом, из 135 юношей, принятых в 1924 году на первый общеобразовательный курс, училище окончили в феврале 1931 года только лишь 11 человек!!! Из 122-х новобранцев 1927 года 14 человек было отчислено по неуспеваемости. Выпустились в феврале 1931 года 119 человек.
Сразу сложилась благоприятная общественная атмосфера, которая на протяжении всех трех лет и 5 месяцев обучения на специальном курсе держалась на товариществе и взаимодействии. Не было ни группировок, ни ссор, ни неприязни. И большая заслуга в этом деле — партийной ячейки, образовавшейся из новобранцев краснофлотцев и солдат, и созданной в начале учебного года комсомольской организации. Они твердо держали в поле своей деятельности состояние на курсе дисциплины, успеваемости, организацию досуга слушателей. В основе своей эти же стороны жизни находили место в стенгазете.
ВВМУ им. М. В. Фрунзе. В центре — начальник курса Н. А. Луковников. Л. К. Бекренев стоит в верхнем ряду третий справа. 1925 год.
Партячейка и комсомольская организация действовали куда деловитее и требовательнее, чем это было при обучении на общих курсах. В последующие годы партячейка увеличила свою численность.
На курсе значительно повысился уровень культурно-массовой работы: практиковались коллективные выходы в театры, музеи, сформировалась художественная самодеятельность, спортивная работа.
Не могу не вспомнить курсового «актера» Ваню Байкова, выступавшего с большим успехом с юмористическими рассказами М. Зощенко и с пародиями на известного в те годы в Ленинграде комика-сатирика Василия Васильевича Гущинского. Бурной овацией провожали зрители наше трио — Петю Демина, Костю Мельникова, Мишу Дорохова — после их синхронного, четкого, артистичного исполнения появившихся в годы НЭПа танцев: чарльстона, румбы, американской чечетки, а также матросского танца «Яблочко» в их собственной композиции. С затаенным дыханием слушатели, находившиеся в огромном зале Революции, слушали арии из опер и оперетт, русские и цыганские романсы, русские народные песни и появившиеся тогда песни «Красная Звездочка», «Кирпичики», исполнявшиеся нашим курсовым певцом (драматическим тенором) Костей Половцевым. Он же, кстати сказать, и прекрасный художник — портретист и пейзажист. Двое с курса — Дорохов (кларнет) и Бекренев (труба) — входили в состав училищного самодеятельного духового оркестра, выступавшего не только на вечерах танцев и в сопровождении военных шествий, но и с концертными программами.
В 1928 году самодеятельный оркестр распался. Большинство его музыкантов были выпущены из училища. Был открыт штат духового оркестра из профессиональных музыкантов. А мы на своем курсе создали оркестр «смешанных» инструментов: рояль — Гоша Иванов, скрипка — Костя Слатинский, кларнет — Миша Дорохов, труба — Бекренев, банджо (струнный щипковый инструмент) — Костя Мельников, гитара — Витя Яковлев, флексатон — Ваня Байков, свирель — Леня Скородумов, ударники — Юля Семенович и Магомет Гаджиев. Участвовали в вечерах художественной самодеятельности.