Путь Стратега 5 - Саша Токсик

Мы и так немало времени убили на разборки с гоблинами.

К полудню караван наконец выстроился на дороге. Впереди шли три телеги с трофеями, за ними три телеги Басманова, две телеги из Вертихвостово, а замыкал колонну табун степных лошадей.

Стоило последним избам скрыться за холмом, как над табуном снова закружили Клюворезы, и Кроха, недовольно клекоча, уселся на передний борт моей телеги. Похоже, ночёвка в лесу пришлась ему не по вкусу.

«Бяка», — обратился ко мне гордый птиц, и я со смехом погладил его по оперению.

Наконец мы ехали домой. В Дальнюю.

* * *

Кругом было так темно, что хоть глаз выколи. И Кривой Зуб сперва решил, что он в самом деле умер. Разве не вечная тьма должна ждать всех после Чики-чики? Он попробовал вдохнуть, но тут же набрал полный рот земли, зайдясь в кашле.

А мёртвые разве кашляют?

Голова гудела, на грудь давило так, что не шевельнуть было ни рукой, ни ногой.

Кривой Зуб вспомнил, как на него налетела большая крылатая тень, после чего знатно прописала ему по голове. Голова и вправду болела, но, что удивительно, он всё ещё остался жив. Чики-чики ему сегодня не грозил.

Тогда что же получалось… его закопали? Заживо? Мерзкие большебрюхи! До такой низости даже мелкие рода себе не позволяли!

Гоблин заскрёб пальцами вверх. Земля была рыхлая и сыпалась в глаза и в нос, но поддавалась. Яму большебрюхи вырыли неглубокую, и за это он был им, пожалуй, даже благодарен, хотя не признался бы в этом ни за что на свете. Наконец пальцы прорвались на свободу, а следом из земли показалась и голова с клыком, который с детства рос вбок и за который его и прозвали Кривым Зубом.

Он выбрался наружу, огляделся, и сердце его наполнилось печалью.

От юрт их стойбища осталось одно лишь название. Одни сгорели дотла, а от остальных не осталось ничего. Даже шкуры большебрюхи, видать, все с собой стащили. Исчезли котлы и сёдла, луки и мешки с ячменём, который им выдал в долг Старший род, а у коновязи не стояло ни одной лошадки. Большебрюхи вынесли всё до последней нитки!

Грабёж, сплошной грабёж! Подлые большебрюхи обокрали честных кочевников и унесли всё добро рода Босые Пятки!

Род Босые Пятки был маленьким, но гордым родом. Старшие рода смотрели на них свысока, и тогда их шаман, глава рода, решил показать им всем, чего стоят Босые Пятки на самом деле. Он увёл род на земли большебрюхов, чтобы заработать себе имя и славу. У него даже был какой-то план, и он его придерживался. Шаман так и говорил, что они пойдут к большебрюхам и понесут добро всем и каждому. Род и понёс, не разбирая, старый перед ним большебрюх или молодой, мужик или баба. Ни один большебрюх не остался обделённым!

Шаман даже обещал, что скоро Старшие сами приедут к Босым Пяткам на поклон.

А теперь их глава поди лежал в яме, и не было больше ни рода, ни добра, ни славы.

Кривой Зуб сел на холмик свежей земли и затянул поминальную песню рода и пел, пока не охрип. У гоблинов музыка равнялась жизни. Пока гоблин мог петь, он был жив. И как только он замолкал, наступало Чики-чики. Всё легко и просто. Как только песнь смолкла, маленький гоблин посмотрел вслед глубокой колее, оставленной телегами, наверняка гружёнными всем добром их гордого рода.

— Большебрюхи заплатят за каждого из Босых Пяток! — прохрипел он. — Чики-чики дождётся всех большебрюхов до последнего!

Затем он свистнул, подзывая свою лошадку. Вот только ответом ему было лишь завывание пробирающего до костей ветра. Из леса на его свист так никто и не вышел.

Выходило, что идти придётся пешком.

Для кочевника большего позора и не придумаешь! Пешком ходят одни большебрюхи, а гоблин без лошадки уже и не гоблин вовсе, а так, недоразумение на двух ногах. Узнают в Старших родах, так засмеют до смерти. Но сидеть на могиле, пока сюда не вернутся большебрюхи или не придёт зверьё какое, было бы ещё глупее.

Дорогу к Старшим Кривой Зуб точно не знал, но помнил, где примерно стояло их стойбище. Путь был неблизкий, но он надеялся, что свои его найдут. Шёл он долго. Днём прятался по оврагам от большебрюхов, а ночами брёл дальше, пока не сбил пятки в кровь.

Когда он уже перестал считать дни, на него вдруг налетел один из патрулей его собратьев.

— Э! Ты, без коня! Ты чё тут делаешь?

Дозорные на лошадках подъехали поглядеть на пешего гоблина и долго хохотали, тыча в него пальцами. Кривой Зуб сжал кулаки и стерпел, потому что нёс весть важнее любой обиды. Они-то его до стойбища Старшего рода и довели. Вокруг стойбища стоял всё тот же отвод глаз, что и над вырезанным родом Кривого Зуба.

Как только он переступил через невидимую черту, у него вдруг перехватило дух. Юрт здесь стояло столько, что он сбился со счёта, а табун занимал целый луг.

Однако долго наслаждаться местным богатством гоблину не дали.

Его привели к самой большой юрте, где у костра сидел Большой Босс, глава Старшего рода. Ростом он был на голову выше любого гоблина в стойбище, а халат его сплошь покрывали медные бляхи.

— Кто ты и что случилось с твоим родом, раз ты покрыл себя позором, придя ко мне без коня? — спросил у него Большой Босс.

И Кривой Зуб тут же рухнул перед ним на колени.

О, он расскажет. Он всё расскажет в мельчайших деталях. А потом укажет на того большебрюха, что их разил. И Кривой Зуб был уверен — тому мало не покажется!

В Дальнюю мы ехали через Вертихвостово.

Отпускать союзников без сопровождения я не собирался. Ещё не хватало, чтобы на ослабленный отряд по дороге наткнулась какая-нибудь новая шайка гоблинов.

Но главное было в другом. Кристина до сих пор не знала о судьбе своих людей. Не знала она и о виновнике всего случившегося. И моим долгом как лидера Альянса было рассказать ей обо всём лично.

Гордей почти всю дорогу ехал на одной из своих телег рядом с возницей и хмуро молчал. Лишь когда впереди показались сторожевые вышки Вертихвостово, он спрыгнул на землю, догнал мою телегу и пошёл рядом, придерживая раненую руку.

— Господин, позвольте мне самому сказать