Боярин из пустошей - Евсей Рылов

Была ли она красива? Конечно! Ровно настолько, насколько красива всякая девушка её возраста.

Демидова, увидев её, дёрнулась. Я демонстративно не обратил внимания. Я, вообще-то, даже ниже простолюдина, что-то типа: социальный рейтинг минус пять, при норме в тысячу.

Ларина принялась на нас усиленно смотреть. Знаете, так пристально, очень внимательно и с намёком. Ну, и пускай себе глядит, мне-то что. Наконец, это ей надоело, и она, словно бросаясь в ледяную воду, произнесла:

— Я хочу вступить в «отверженных».

Демидова опять дёрнулась.

— Вступайте, конечно, — милостиво разрешил я, — мы-то тут при чём?

Повисло тяжёлое молчание. Лисица от нас обоих явно такого поведения не ожидала.

— Вы не поняли…

— Вот это верно, — перебил её я. — Если не ошибаюсь «Отверженные» — роман то ли Дюма, то ли Гюго про всяких там сиро́т и каторжников. В принципе ничего такое чтиво, но, по-моему, несколько затянуто в середине. Однако последнее обстоятельство не повод считать, что в него можно вступить! — возмущённо проскрипел я.

Демидова вдруг прыснула. Лицо Лариной вытянулось так, что казалось оно сейчас лопнет. Меня же ситуация откровенно раздражала. Ольга Александровна не изволила даже поздороваться, а уже изъявляла какие-то желания.

— Ты что, тупой? — искренне удивилась Лисица.

Демидова совсем развеселилась и улыбалась уже во весь рот.

— Ну, типа того, — проскрипел я. — Аспект пламени с коннотацией огня путаю, а что?

— Нет, я сейчас не о том… — произнесла Лисица. — Я не знаю, как на́чать…

— Начните с того, что поздоровайтесь, — проскрипел я.

Демидова заржала в голос. Её происходящее явно развлекало. Ларина глубоко вдохнула, выдохнула, затем ещё раз. Потом произнесла:

— Здравствуйте.

— Прии-вет! — проскрипел я и дурашливо помахал ей рукой.

— Доброго дня вам, Ольга Александровна, — с достоинством ответила Татьяна Николаевна.

— В общем так, на курсе сформировались группы, и я хочу всту… то есть чтобы вы меня при́няли в вашу. Её называют «отверженные».

— Не, так не пойдёт, — в свою очередь возмутился я, — что это за название. Я хочу «Скотобойню», «Мясорубку» или, на крайний случай, «Мясницкий ряд»…

— Я против, — серьёзно заявила Демидова.

— Ну, хорошо, можно назвать, например, «Мясная лавка»… — гнул своё я. — или если вам, так уж не нравится, то… а… вот, не знаю, «Воины пустошей». Хотя, по-моему, слишком пафосно.

— Нет, я против — неё! — сухо сказала Татьяна Николаевна. — Ситуация мне понятна. Наша группа на третьем месте в рейтинге курса. У меня высокая академическая успеваемость, он, — Демидова качнула в мою сторону головой, — сильный боец, и грамотный сталкер, обладающий немалыми доходами. А что нам можете предложи́ть вы?

— Я прошу прощения, — прекратил валять дурака я. — Дело даже в другом. Всякий коллектив содержит в себе определённые роли. Это лидер, вокруг которого сплачивается бо́льшая часть людей, антилидер, против которого они дружат и, наконец, маргиналы. Те, кто в этой системе отсутствуют. Мы есть, но нас как бы нет. Вы из самой первой категории и к нам отношения не имеете. Зачем вы здесь?

Лисица какое-то время молчала, а потом заговорила:

— У нас с вами больше общего, чем вам кажется, — вид у неё сейчас был очень серьёзным. — Я тоже на вершине одного из рейтингов. Как и вас, меня многие не любят. Кроме того, я тоже не собираюсь проигрывать.

— Не любят — это антилидер, — проскрипел я. — Мы маргиналы, нас вообще нет. Мы невидимки…

— Где угодно, но только не в рейтинге, — отрезала Лисица. — В нашей группе лишь у нас троих есть шанс остаться. Остальных вышибут.

— Вы не знаете, что будет дальше, — проскрипел я. — Я каждую ночь провожу в пустошах и рискую не вернуться.

— У тебя там наёмная дружина и ручной медведь, — ещё резче ответила Ларина.

— Потапыч не дрессированный, он пробуждённый, — всплеснул руками я. — У него изба и пасека — всё на фарше… из врагов. А ещё они по ночам с Муркой и Карлом по пустошам болтаются. Одного-оденёшенького меня бросают, — притворно расстроился я.

— С той блондиночкой в зелёном… — не выдержала Демидова. Обе девицы пристально уставились на меня.

«Да вы вообще на чьей стороне⁈.», — хотел я закричать Демидовой, но удержался.

— Я бы попросил не оскорблять госпожу Энгелэд, — возмущённо проскрипел я вслух, — она честная девушка. И, если вам хочется, я готов объяснить, как проводится обряд оживления, который они используют.

— Серьёзно⁈ — напружинилась Демидова.

— Это не сложно, берёте челюсть за углы и выводите, вот так — я продемонстрировал. — Затем зажимаете нос рукой и начинаете вдувать воздух в рот. Потом ваш напарник надавливает на грудную клетку, заставляя кровь циркулировать. Пятнадцать надавливаний на одно вдувание и так пока не очнётся или совсем не помрёт. Начинать нужно в течение четырёх минут от остановки сердца. Делов-то! А да, надо ещё посмотреть, чтобы во рту не было рвотных масс, если есть, то двумя пальцами выгрести, а потом уже вдувать.

— А плетения? — не поняла Татьяна Николаевна.

— О Господи, какая мерзость! — Лисицу всю перекоробило. — Губами, а там блевота… — её всю трясло.

— Колдунствами богомерзкими реанимацию не заменишь, — не обращая внимания на её реплику, проскрипел я.

— Сам ты богомерзкий, — обиделась Демидова. — Если у тебя не получается, это не значит, что всех круго́м оскорблять можно!

— Просто я не знаю, чего там они плетут, — примирительно проскрипел я, — но сами элдьфи утверждают, что ничего.

— Я жду извинений, — сложив руки перед немалой грудью, заявила Демидова. — Между прочим, я столбовая дворянка,

— То есть, когда зубы надо было тому уроду выбить, так вы про это не помнили…

— И что, ты сам его уложил, а я как боярская дочь милостиво приняла́ помощь, — задрала нос кверху Демидова. — Я же не твоя подружка…

— А о-оче-ень похоже, — хитро сощурилась Лисица, — вы так забавно ругаетесь.

— Да не бывать такому, — скривилась Демидова, — я отпрыск знатного рода.

— Вы фактически сирота́, — с внезапной резкостью произнесла Ларина. — Мне вот прямо интересно, кто вам помогает⁈ — хитро продолжила она. — Вы тут намедни платьишко на выход присмотрели за полтора рубля и волосы осветлить решили, тоже не меньше золотого встанет. Уж не туда ли пропадают сталкерские доходы одного каторжника.

— И что? — мигом напружинилась Демидова. — Он всё равно монетами блинчики по воде пускает. Пускай хоть