Боярин из пустошей - Евсей Рылов

— Разделай его Мясник!

Вот это да! Я понимаю, ещё Лина что-нибудь оскорбительное мне бы проорала, а тут. Впрочем, отвлекаться я не стал. Вполне возможно, это была ловушка. Ну, или кто-то просто недолюбливал Милославских.

Словно по команде Сергей бросился в атаку. И тут понеслась. Он лупил, как паромолот быстро и сильно.

Я старался уклоняться, но всё же словил несколько ударов в корпус. Я их почти не почувствовал, но вынужден был изображать, боль. Незачем им знать про мою кольчужку.

Долго поддерживать такой темп он не мог и быстро стал выдыхаться. Только вот вместе с ним стремительно терял силы и я. Пот лился мне в глаза. Всё труднее становилось удерживать дыхание. Я изобразил, что открылся и это сработало.

Противник всадил мне прямой в корпус, я уклонился, он попытался достать с другой стороны, я принял на блок. Опять слева, я поднырнул под удар, оппонент попытался ударить справа, но поздно, я ухватил его запястье, заблокировал локоть и вывернул руку.

Парень, явно не ожидавший от меня такой подлянки, завыл. Я же всадил ботинок ему под колено и, повалив на строганные доски, упёрся ногой Сергею в спину и продолжал выворачивать руку. Не сильно. Травмировать мне его смысла не было.

Я лично собирался вот так постоять и перевести дух. Не тут-то было! Судья выскочил на поле со словами:

— Продолжаем… активнее.

— Как пожелаете, — вздохнул я и с хрустом вывернул руку парню из сустава. — А я-то хотел по-хорошему.

Сергей заорал. Я отпустил его. Он стал подниматься.

— Не стоит, — негромко произнёс я. — Получишь нокдаун, и всё. Сдайся и будешь цел.

— Хрен те… — зло выпалили он.

— Как скажешь.

Я отошёл и позволил ему встать. Сергей стоял, чуть раскачиваясь, и явно баюкал свою руку. Я же просто ждал.

Мгновение и парень врубил режим берсерка. Он ринулся на меня с бешеной скоростью. Прямо как его родственник в начале поединка. Только я был готов. И со всей дури заехал ему ботинком по голени.

А потом, уклонившись от удара, слева схватил его за руку и с проворотом врезал локтем в челюсть. Парень осел и больше уже не поднялся.

Городни́чий снова вскинул мне руку.

Таня сама от себя не ожидала такого. Ей вдруг захотелось, чтобы брат одержал верх. Просто вместе с ним она тоже побеждала, пусть и самую капельку.

Поединок сначала тянулся и тянулся, а потом, девушка даже не поняла, как Милославский оказался лежащим на досках. Брат выворачивал ему руку, уперевшись в спину ногой.

Сергею позволили встать, но последняя атака его почти мгновенно обернулась поражением. Брат как-то необычно повернулся. Голова его врага отлетела назад, и тот как подкошенный рухнул на доски.

Я снова уселся, опершись спиной на брус. Сзади ко мне подошёл Карл Петрович и произнёс:

— Всё по-пр-режнему тихо. Никого ни здесь, ни там.

— Спасибо, — проскрипел я ответ.

— В толпе мы, как не искали, не нашли никого, кто помнил бы о другом мире или выполнял недавно тёмные ритуалы, — сказал мне Этиниэ.

Вот ведь гадство. Кажись, наши враги всё поняли. Ну ладно…

Я даже не заметил, как пролетело время и в восьмиугольник протиснулся старший Милославский. Мужчина около сорока, с характерной идеальной внешностью, это у них, наверное, фамильное.

— Что, нравится других бить? — с вызовом произнёс он.

— Нет, — ответил я. — Моё главное оружие — Божье слово и доброта, но порой люди так закостеневают в своих грехах, что по-хорошему с ними нельзя.

— Ты смеешь издеваться над верой⁈ — он реально злился.

— Нет, — проскрипел я. — Я сейчас предельно серьёзен. Прощение вредит нераскаявшемуся человеку, — процитировал я и, кажется, не переврал. — Ваш грех — гордость. Вы считаете, что из-за своей фамилии лучше других. Сто лет назад всем нам — аристократам, преподали урок. Его, кажется, забыли. Не знаю, как вы, а я бы предпочёл обойтись без повторений.

— Это ты сейчас о чём? — как-то совсем иначе спросил мой противник.

— Это я о жизни, — проскрипел я в ответ. — Я очень надеюсь, что никому из нас не придётся выбирать, на чьей мы стороне.

Милославский на мгновение задумался. Тут в восьмиугольник вошёл Городни́чий.

— Наш следующий поединщик, выпускник Петроградского университета, неоднократный победитель турниров святого Олафа и Георгия Победоносца, Виктор Милославский, — потом Чернов повторил то же, что и раньше.

Я стоял, неотрывно глядя на своего противника. Крепкий, и не такой ухоженный, как остальные. Движения экономичные, как сказали бы кошачьи.

Тут только я заметил на руках у него перчатки, покрытые голубоватыми символами. Носить что-либо на кистях, было запрещено. Итак, другие их не видели, прямо как мою кольчужку. Да уж, не один я — сталкер.

— На́-а-ачали, — проревел городни́чий и ушёл из восьмиугольника.

Противник не спешил, явно оценивая меня. Мы стали в небольшом темпе кружиться по площадке. Движения мои несколько замедлились. Всё-таки я порядком устал.

Я даже не понял, как он оказался рядом.

Бах!

Удар прилетел мне в печень. Меня скрутило болью. Кольчужка не защитила. Перед мысленным взором возникла надпись:

ВНИМАНИЕ: применено летальное оружие,

нанесено поражение резонансным изменением пространства,

воздействие частично блокировано.

Я отскочил и принялся продыхиваться. Шесть резких выдохов, глубокий вдох. Виктор уже был рядом и попробовал пробить в лицо. Я принял его кулак на предплечье. Боль пронзила мою руку, но я как-то удержал удар. Резко отскочил.

Вот это да! Мне бы такие перчаточки не помешали. Милославский уже оказался рядом.

Мне нужно было вынудить его сделать длинный удар, потому я отошёл на пару шагов. Всё-таки в обоих прошлых поединках я успешно использовал приёмы борьбы.

Однако и мой противник понял это, и работал только на коротких динстанциях, не вкладывая в удар весь вес. Мгновение — и противник уже снова рядом. Я уклонился от первого выпада, второй отвёл, и попался на подсечку.

Упал на ошкуренные доски и лишь чудом мне перекатом удалось уйти от его удара. И тут же, не поднимаясь, засадил ему кулаком под коленку. Виктор пошатнулся. Это дало мне время подняться.

Он криво ухмыльнулся и ринулся в атаку. Я еле смог уйти от удара, потом принял слева на блок. И взвыл от боли.

Он, пользуясь моим замешательством, всадил мне кулак в живот. Меня всего скрутило, но я чудом успел упасть, уходя от его удара в затылок. Виктор попытался добить меня, ударив согнутой рукой в падении. Но мне в последнее мгновение удалось откатиться. Милославский взвыл, всадив локоть в крепкие доски.

Я тем временем уже стоял, и как только Виктор на́чал подниматься, я засадил ему ногой