Кабальеро - Виктор Коллингвуд

руки за спину, Диего прошелся вдоль рядов с бочками. Внутри него купец уже азартно прикидывал будущую прибыль, мужчина раздевал Беатрис взглядом, а гордый испанец панически боялся выглядеть слишком поспешным и уязвимым. Три эти ипостаси сейчас ожесточенно дрались в одном крепком теле.

— И всё равно скользкий вопрос приданого останется висеть в воздухе, — наконец, упрямо произнес он.

— Хорошо. Я добавлю от себя часть каланьих шкур и несколько партий дефицитного русского товара. Ограниченных партий, заметьте. Моё природное великодушие имеет строгий предел, перейдя который, оно превратилось бы в непростительную глупость.

— Дьявол побери, граф, почему вы вообще это делаете? — ранчеро непонимающе уставился на меня.

— До слез люблю смотреть на счастливые семьи! — пошутил я.

Диего расхохотался в голос, запрокинув голову. Отсмеявшись, он потребовал:

— А теперь скажите правду.

— Всё просто: мне жизненно необходима одна услуга от Беатрис. Ей для статуса нужен официальный жених. Вам нужна солидная прибыль. Согласитесь, редчайший случай, когда все могут получить желаемое и при этом никто не обязан притворяться праведником.

Такой прагматичный язык испанец понимал лучше любых заверений в дружбе.

— Жениться прямо сейчас не обещаю, — отрубил он.

— Этого и не требуется.

— Но я могу нанести официальный визит.

— С цветами, — нажал я.

— Разумеется!

— И с подарком.

— Граф…

— Хорошим, весомым подарком, дон Диего. Не какой-то побрякушкой, которой отделываются от сговорчивой кухарки после прекрасно проведенной ночи.

— Вы совершенно невыносимый человек!

— Зато исключительно полезный!

Мы ударили по рукам.

*.*.*

Когда я вернулся в лавку, Беатрис стояла за прилавком, деловито сверяя толстую книгу записи заказов. Народу набилось полным-полно: краснолицый офицер из президио шумно требовал отложить лёд для парадного ужина, слуга из дома Аргуэльо бережно упаковывал в корзину холодные бутылки, а двое тощих монахов самозабвенно торговались за бутылку молочного пунша, будто от сэкономленной мелкой монеты напрямую зависело их вечное спасение. Пришлось привалиться к косяку и терпеливо ждать. Наконец, перепоручив клиентов взмокшему приказчику, Беатрис подошла ко мне, вытирая руки полотенцем.

— Ну?

— Завтра дон Диего нанесёт тебе официальный визит. С подобающим букетом и увесистым подарком. А затем намерен продолжить ухаживание по всем правилам осады.

Она молча смотрела на меня несколько долгих секунд, пытаясь найти подвох.

— Что конкретно ты ему пообещал?

— Светлое будущее, расширение рынков сбыта и немного редких русских товаров в придачу.

— Сколько?

— Не настолько много, чтобы эти траты мешали мне спать по ночам! — улыбнулся я.

Забыв о приличиях, Беатрис порывисто обняла меня прямо через прилавок.

— Боже, теперь я на всё для тебя готова!

— Отлично. Тогда помоги соблазнить мать Кончиты.

— Ах да, — она нехотя отстранилась. — На это тоже.

Уединившись в задней комнате, мы в деталях расписали предстоящую операцию. Мария Игнасия должна была получить невинное приглашение на тихий женский вечер. Никакой грязной политики, никаких бородатых русских, никакого навязчивого Резанова. Вдова гарантировала молочный пунш, редкое искристое шампанское и порцию свежайших городских сплетен — последний довод действовал на скучающих благородных дам куда вернее испанского золота.

Сам я должен был появиться значительно позже, разыграв человека, случайно зашедшего по срочному делу. Ефимка с гитарой отправлялся в засаду за ширмой. Чернышу полагался авансовый кусок мяса за абсолютное послушание.

На крайний случай, если вечер безнадежно упрётся в глухую стену приличий, в комнату должен был ворваться приказчик с паническим известием о беде в леднике. Беатрис трагично убегала бы спасать тающий товар, слуги растворялись бы в коридорах, оставляя нас наедине.

— А если она оскорбится и уедет вместе со мной? — засомневалась Беатрис, теребя кружево на манжете.

— Значит, не судьба!

— Ты вообще умеешь признавать поражение?

— Конечно, — пожал я плечами. — А потом хладнокровно исправляю последствия чужими руками.

— А если она останется, выслушает тебя и влепит звонкую пощёчину?

— Левой рукой или правой?

— Какая разница? — опешила вдова.

— Нужно точно знать, в какую сторону вовремя повернуть голову, чтобы смягчить удар.

Беатрис укоризненно покачала головой:

— Постарайся хоть раз в жизни не вести себя как пещерный дикарь.

— Ты не права, дорогая, именно это дамы во мне больше всего и ценят!

Ответить она не успела. У входа, скрипя рессорами, остановилась добротная карета, из которой тяжело выбрался дон Диего. В руках он торжественно сжимал пышный букет, а следовавший за ним по пятам слуга бережно нёс резную шкатулку. Беатрис медленно выдохнула, расправляя плечи:

— Как, по-твоему, это — хороший подарок?

— В сортах дерева не разбираюсь, — шепнул я, отступая в тень. — Но выглядит он увесистым.

Поправив прическу неуловимым женским жестом, вдова выплыла навстречу новоиспеченному жениху. Дальше она вполне могла справиться и сама.

Беатрис все устроила в лучшем виде. Вечером донья Мария де Аргуэльо появилась у нее в гостях. Первым делом дамы попробовали разные виды спиртных напитков со льдом, восхищаясь и ахая. Сопровождалось это, как водится, сплетнями'.

Устроившись в тесной каморке за стеной, я с живым интересом слушал, как женщины перемывают нам кости. Это оказалось весьма занятным, хотя временами нестерпимо хотелось ворваться в гостиную и с возмущением потребовать адвоката.

Ефимка затаился в дальнем конце коридора, предусмотрительно обернув гитару плотной тканью, чтобы та случайно не брякнула в неподходящий момент. Черныш же лежал у моих ног, тихо скуля и страдая от доносившегося из-за двери умопомрачительного запаха ветчины.

Беатрис, как опытный дипломат, начала издалека: неспешно обсудив базарные цены, нерадивых служанок, чью-то скандально расторгнутую помолвку и новое роскошное платье жены коменданта, дамы плавно перешли к кораблям.

— «Нева» вернулась как нельзя вовремя, — как бы невзначай заметила вдова, звякнув бокалом.

— Для русских — несомненно! — ровно отозвалась Мария Игнасия. Судя по безупречно холодному тону, ни сладкий пунш, ни городские сплетни пока не пробили ее глухую оборону.

— Я слышала, что дон Хосе передумал насчёт брака с русским камергером?

— Мужчины переменчивы, — усмехнулась Мария. — Но мы-то знаем, что принимать настоящее решение приходится женщине!

— Значит, вы по-прежнему категорически против?

— Я не слепая, Беатрис, — в голосе доньи зазвучал металл. — Муж в красках расписал мне перспективы в делах. Популярно объяснил, какие выгоды получит наш сын, и как озолотится вся Верхняя Калифорния. Он даже нарисовал мне пасторальное будущее, в котором могучие русские защищают нас от всех бед разом: