Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Выстрел настиг его на полпути к развалинам. Егерь споткнулся и упал.

Фогель обернулся на выстрел, посмотрел на убитого егеря и снова повернулся к пленным.

— Надеюсь, остальные не станут повторять его ошибку. Бежать некуда.

Он выдержал небольшую паузу, оглядел притихших солдат и продолжил:

— Вам сказали, что мы бандиты и дезертиры. Но большинство из нас такие же солдаты, как и вы. Мы воевали за Германию, выполняли приказы, теряли товарищей. А потом поняли, что Гитлер ведёт нашу страну к гибели. Теперь Красная армия наступает, наши войска гибнут, и неизвестно, сколько из нас переживёт эту зиму. А в Берлине по-прежнему требуют держаться до последнего солдата. Ради чего? Чтобы Гитлер ещё немного оставался у власти?

Фогель посмотрел на пленных, но никто не произнёс ни слова.

— Мы отказались ему служить. И предлагаем вам сделать то же самое. Кто согласится вступить в наш отряд, останется жив. Подумайте как следует.

Пленные молчали. Хайнле сидел, опустив голову. Молодой солдат осторожно придерживал перевязанную руку, а остальные старались не встречаться с Фогелем глазами. Один из егерей заметно нервничал: у него то и дело подёргивалась щека, и он несколько раз оглянулся на товарищей, словно ждал, что кто-нибудь решится первым.

Штайн выждал немного, затем подошёл к крайнему пленному, вытащил пистолет и выстрелил ему в голову. Егерь рухнул лицом в снег. Остальные невольно отшатнулись, кто-то испуганно вскрикнул.

— Кто хочет жить, поднимайтесь! — приказал Штайн. — Остальные отправятся вслед за ним. По одному.

— Густав, довольно! — сказал Фогель.

— А что ты предлагаешь, Рудольф? Отпустить их? Чтобы завтра они вернулись с новой командой?

— Я не давал приказа стрелять, Густав. И впредь без моего приказа этого не делать. Понятно?

— Ясно, — Штайн убрал пистолет и кивнул. — Но что будем делать с остальными?

Фогель посмотрел на убитого егеря, затем на пленных. Он понимал, что Штайн прав в одном: отпустить их означало рисковать всем отрядом.

— Предложение остаётся в силе. Кто согласен присоединиться к нам, пусть поднимается.

— А если никто не согласится? — тихо проговорил командиру Штайн.

— Тогда решать буду я, Густав. Не ты.

Первым поднялся егерь, у которого подёргивалась щека. Он с трудом выпрямился и отошёл от остальных. Его примеру последовал ещё один, затем третий. Двое других долго не решались, переглядывались, но взглянув на Штайна, тоже поднялись. Пятеро стояли в стороне от товарищей, стараясь не смотреть на них.

Оставшиеся на коленях со злостью смотрели на этих пятерых. Егерь с обмороженным ухом не выдержал и процедил сквозь зубы:

— Предатели!

Унтер-офицер Хайнле поднял голову и внимательно оглядел каждого из вставших.

— Веттер, Шмаль, Гросс, Оберлендер, Пфайль, — отчётливо произнёс Хайнле, словно проверяя, всех ли запомнил.

— Правильно, унтер-офицер, запоминайте, — усмехнулся Штайн. — Только не рассчитывайте, что вам ещё пригодятся эти фамилии.

— Предатели! — процедил егерь с обмороженным ухом.

Шмаль обернулся к нему.

— А что мне оставалось? Ждать, пока меня пристрелят?

— Лучше умереть, чем служить этим ублюдкам!

— Ну так умирай! Только меня за собой не тащи!

Штайн оборвал перепалку и подошёл к Фогелю.

— Рудольф, ты же понимаешь, что они при первой возможности сбегут? Вернутся к своим и расскажут, где нас искать. Нужно сделать так, чтобы им самим было страшно возвращаться.

— Что предлагаешь?

— Пусть каждый убьёт одного из своих бывших сослуживцев. После такого назад им дороги не будет. Если вернутся, их повесят.

Фогель посмотрел на пятерых, стоявших у стены. Он понимал, что Штайн предлагает верный вариант. и другого выхода нет, как повязать новобранцев кровью.

— Хорошо, Густав. Но больше никаких самовольных расстрелов. Отвечать за происходящее будешь передо мной.

— Понял.

Лукас и ещё один боец встали по обе стороны от пятерых, держа автоматы наготове. Штайн развязал Веттеру руки и протянул штык.

— Возьми.

Веттер нерешительно взял оружие.

— Зачем?

— Ты согласился перейти к нам. Теперь докажи, что не передумаешь при первой возможности. Видишь пожилого егеря в начале ряда? Подойди и убей его.

Веттер поднял глаза на Штайна.

— Но он ведь… Это Кляйн… Мы вместе воевали.

— Ты теперь с нами. Или хочешь вернуться и встать снова на колени к остальным?

Веттер посмотрел на товарищей. Те молчали. Пожилой егерь с седой щетиной тоже смотрел на него, и Веттер никак не мог заставить себя сдвинуться с места.

— Иди, — подбодрил Штайн. — Если хочешь жить.

Веттер медленно подошёл к пленному. Пожилой не пытался отползти, только поднял голову.

— Не делай этого, парень, — тихо сказал он.

Веттер замахнулся и ударил. Штык скользнул по груди, пожилой вскрикнул и повалился набок. Веттер отступил на шаг, побледнев, и растерянно посмотрел на Штайна.

— Прикончи его, — приказал тот. — Докажи, что теперь ты с нами.

— Я не могу…

— Можешь. Иначе следующим будешь ты.

Веттер ещё несколько секунд стоял неподвижно, затем опустился возле раненого и нанёс второй удар. Когда он поднялся, руки у него дрожали. Штайн забрал штык и приказал возвращаться к остальным.

Следующим Штайн вызвал Шмаля. Перед тем как исполнить приказ, он попытался отвернуться, но Штайн заставил его смотреть на человека, стоявшего перед ним на коленях. Когда всё закончилось, Шмаль вернулся к стене и прислонился к кирпичной кладке. Он тяжело дышал и старался ни на кого не смотреть.

Третьим вытолкнули Гросса. Он уже направился к очередному пленному, но вдруг остановился. Перед ним стоял на коленях егерь с обмороженным ухом, который недавно назвал их предателями. Гросс опустил штык и повернулся к Штайну.

— Я не могу… Мы с ним с тридцать девятого вместе служим. Польшу прошли, Францию. Он мне жизнь спас под Смоленском… Прошу вас, только не его!

— Выполняй приказ.

— Господин Штайн, прошу вас.

Штайн вскинул пистолет и выстрелил. Гросс рухнул рядом с егерем, с которым прошёл не одну военную кампанию. Тот вскрикнул и попытался податься к нему, но связанные за спиной руки мешали.

— Следующий! — приказал Штайн.

После этого Оберлендер и Пфайль уже не мешкали. Они по очереди выполнили приказ. Оберлендер вернулся к стене, молча отдал штык Лукасу и отвернулся. Пфайля вырвало на снег. Он стоял, согнувшись, и никак не мог унять дрожь в руках.

Четверо оставшихся стояли возле стены. Никто из них не смотрел на товарищей, лежавших перед крыльцом. Штайн пересчитал их и повернулся к Фогелю.

На коленях оставались только двое, молодой с перевязанной рукой и раненный унтер-офицер. Штайн забрал штык у Пфайля, вытер его о снег и пошёл к молодому, который стоял на коленях рядом с унтер-офицером.

Молодой заговорил, когда Штайн был в