Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Прохоров сложил приказ и убрал в планшет.

— Вопросы есть?

Бойцы молчали, а Степаныч задумчиво, с тоской поглядывал на печку.

— Эх, хороший был дом! — заговорил первым Ванька. — Обжились тут, считай, хозяйством обзавелись. А теперь опять на новое место перебираться.

— Ты чего, Иван? — усмехнулся Гришка. — Немцев погонять не хочется?

— Хочется, конечно. Только я тут даже полку своими руками, вон, прибил, под личные вещи. Жалко оставлять.

— Полку-то? — хмыкнул Леший. — Так оторви и с собой забери!

Бойцы рассмеялись.

Степаныч дождался, пока стихнет смех, и обратился к Прохорову:

— Товарищ старший лейтенант, а с нашим хозяйством как быть? Боеприпасов трофейных накопили. Неужто всё здесь оставим?

— Почему оставим? Дом по-прежнему наш.

— А полтинник? Его тоже оставляем?

Пятидесятимиллиметровый миномёт стоял за домом ещё с октября, в оборудованной ячейке.

— Пока остаётся на месте, — ответил Прохоров. — С началом наступления будет поддерживать роту огнём. Если потребуется, расчёт сдвинет его по продвижению, то бишь вперёд.

Прохоров развернул на столе схему близлежащих кварталов. За время обороны мы успели нанести на неё почти все немецкие позиции, огневые точки и подходы к площади. Только правый фланг, за трамвайным парком, оставался белым пятном. Разрушенные здания закрывали обзор с нашего второго этажа.

— Где своих разместишь, Сотников? — спросил старший лейтенант.

Думал я недолго. Время обмозговать такой вопрос загодя, в ожидании приказа, у меня было.

— Демидов и Валиева останутся в Доме, будут прикрывать наступление со второго этажа. А мы с Чаптыковым ночью попробуем выйти на правый фланг, к трамвайному парку. Там поищем позицию поближе к немецкому переднему краю.

— Нет, — возразил вдруг Прохоров. — Из Дома у тебя вся площадь просматривается. Зачем зря подставляться? Полезете ночью через нейтралку, нарвётесь на немцев или мины, и к утру я двух снайперов недосчитаюсь.

Он строго смотрел на меня, но ожидал не беспрекословного согласия, а ответа.

— Всю площадь видим, это верно. А вот что творится справа, за трамвайным парком, понятия не имеем, — пояснил я и показал карандашом на пустой участок схемы. — Развалины закрывают обзор. Немцы наверняка это тоже понимают и могут поставить там пулемёты для флангового огня. Наша пехота пойдёт через площадь, а они отсюда и ударят ей в бок. Из Дома мы такие огневые точки даже не увидим.

Прохоров наклонился над схемой.

— И насколько далеко думаешь забраться?

— В немецкие траншеи лезть не будем. Поищем подходящее укрытие возле трамвайного парка, метрах в ста — ста пятидесяти от переднего края. Оттуда и будем прикрывать фланг наступающих.

— А когда наши ворвутся в немецкие окопы? — не успокоился на этом Прохоров. — Как отличать своих от чужих будете?

Вопрос был дельный, но я снова ответил быстро.

— По заранее намеченным ориентирам. Как только пехота выйдет к немецкой траншее, прекращаем огонь по этому участку и переносим его дальше, по подходящим резервам и уцелевшим огневым точкам. Если обстановка станет неясной, стрелять не будем.

Прохоров ещё раз изучил схему, задержав карандаш у трамвайного парка. Так он стоял с минуту.

— Добро, — кивнул, наконец, Андрей Павлович. — Но сначала согласую с командованием. Артиллеристы должны хоть примерно знать, где вы будете находиться. Артподготовку обещали дать добрую.

Прохоров подозвал связного и принялся писать донесение. Гришка, стоявший рядом, не выдержал:

— Товарищ сержант, возьмите меня с собой! Я тоже на фланг хочу.

Не понравилось ему, что я сразу обозначил себе в напарники только Чаптыкова. А вернее, то, что их-то оставили дежурить тут, будто в Доме работы для снайперов не найдётся.

— Нет, Демидов. Ты остаёшься с Валиевой, — ответил я. — И учти, старшей в вашей паре временно будет Алия.

Гришка даже растерялся.

— Как это — старшей? За что? То есть… я чем хуже?

Он стрельнул виноватым глазом в Алию.

— А кто сказал, что хуже? Стреляешь ты хорошо, Гриша, спору нет. Только горячишься часто. Увидишь подходящую цель — и уже палец на спуске. Алия в этом отношении поспокойнее. Она сначала обстановку оценит, потом стрелять станет. А завтра от вашей выдержки жизни наших бойцов зависеть будут.

— Да я и сам соображаю, когда стрелять, — обиженно буркнул Гришка.

— Вот и соображай. Только приказы Валиевой выполняй.

Алия до этого молча слушала разговор. Теперь посмотрела на Гришку и негромко сказала:

— Ничего, Гриша. Сработаемся.

— Да мы и так работали, — проворчал он.

Алия это бурчание уже не слушала, а склонилась над картой и спросила:

— Алексей, когда наши приблизятся к немецкому рубежу, по каким целям нам работать?

— Пока пехота идёт через нейтралку и площадь, прикрывайте её. Бейте по пулемётчикам, наблюдателям, по тем, кто мешает наступлению. Когда наши приблизятся к траншеям, следите за их продвижением. Если свои окажутся рядом с немцами, по этому участку огонь прекращайте. Ищите цели дальше, в глубине немецких позиций.

— Ясно…

Я знал, что мои пояснения она запомнит и всё выполнит скрупулёзно. Саян тоже подошёл поближе к столу и внимательно рассмотрел карту.

— Снег ночью скрипеть будет, Алексей. Хорошо бы ветер поднялся. Под него легче пройти, чтобы не увидели нас.

— Если поднимется, воспользуемся. Через трубу больше хода нет, жаль, удобно было. Придётся поверху и крайне осторожно.

Степаныч, до этого молчавший, тяжело вздохнул.

— Кузьма наш там остался…

Сапёр Кривошеин между там подошёл к столу и развернул поверху свою рисованную карту-схему. Указал на цепочку воронок возле правого угла Дома.

— По ним и пойдёте. Я вас до нашей проволоки проведу, там проход есть. Сам мины ставил, все места помню. А дальше уже немецкая сторона. Где у них минные заграждения, не знаю. Так что осторожнее, братцы.

— Хорошо, постараемся, — ответил я.

Прохоров дал команду разойтись, и бойцы пошли готовиться к утреннему наступлению.

Старшина выдал мне сухари:

— Возьми, Алексей. Ночью пригодятся.

Так же он напутствовал меня перед Москвой. Я потянулся за подсумками и боковым зрением увидел, как Степаныч перекрестил меня за спиной.

Около полуночи вернулся замерзший связной с ответом командования. Прохоров прочитал донесение, затем подозвал меня.

— Выход разрешили, Сотников. С артиллеристами согласовали. По вашему участку во время артподготовки огня не будет. Но за пределы указанного района не выходить. Ясно?

— Есть не выходить, товарищ старший лейтенант.

— Тогда готовься. Тебе скоро выдвигаться.

Перед выходом я ещё раз поднялся на второй этаж, к своей снайперской лёжке. Здесь всё оставалось на своих местах: сложенные у стены кирпичи, мешки с землёй, старая шинель, на которой я проводил долгие часы с винтовкой. Отсюда хорошо просматривались нейтралка и немецкие позиции за ней. Я присел, привычно посмотрел через оконный проём на знакомые развалины. Сколько времени прошло здесь, сколько раз приходилось ждать подходящего момента для