Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Их главный сумел добраться до обгорелой бани на бугре и больше не показывался. Стрельба из дома постепенно стихала.

Фогель вышел из котельной, держа над головой палку с привязанным к ней белым полотнищем. Он знал, что на соседнем бугре, за обгорелой баней, находится командир штурмового отряда, а рядом с ним может быть еще кто-то. Поэтому старался не задерживаться на открытом месте и держался ближе к стене дома.

Ростовцев следил за окнами через прицел, готовый выстрелить при первом признаке опасности. Фогель остановился шагах в пятидесяти от крыльца и громко крикнул:

— Я Рудольф Фогель! Под домом заложено сто килограммов взрывчатки! Один мой приказ — и вы взлетите на воздух!

В ответ из дома донеслись выкрики. Фогель дождался, пока они стихнут, затем поднял руку и подал условный знак в сторону котельной.

За домом прогремел мощный взрыв. Сарай разнесло, обломки досок взлетели высоко над крышей, и через несколько секунд оттуда повалил густой дым. Вениамин рядом с Ростовцевым невольно пригнулся, хотя до взрыва было далеко.

— Следующий взрыв будет под вами! — крикнул Фогель. — Выходите по одному, без оружия! Руки за голову! Раненых выносите первыми. Даю три минуты. Если не выйдете, взорвём дом!

Из дома что-то выкрикнули в ответ. Ростовцев находился слишком далеко, чтобы разобрать слова, но по голосам было понятно, что внутри спорят. Фогель всё ещё держал белое полотнище.

Прошла минута, затем другая. Из дома никто не выходил. Ростовцев следил за окнами, ожидая, что кто-нибудь попытается выстрелить в Рудольфа. Однако в бойницах никто не мелькал, стрельба не возобновлялась.

Наконец на крыльце появился солдат с наспех забинтованной рукой. Он остановился, оглянулся на дверь, затем медленно спустился по ступенькам и заложил руки за голову. Следом двое солдат вынесли раненого на шинели. За ними стали выходить остальные, без оружия, с поднятыми руками.

Ростовцев как раз вёл подсчет сдавшихся, когда заметил среди них унтер-офицера. Тот шёл, придерживая ладонью окровавленный бок. Ростовцев сразу узнал его. Именно в этого унтер-офицера он стрелял возле крыльца — и был уверен, что убил. Выходит, тот сумел притвориться мёртвым, а потом, воспользовавшись суматохой боя, незаметно заполз в дом.

— Тринадцать, — сообщил Вениамин, опуская бинокль. — Всего тринадцать.

— А их командир остался за бугром, — заметил Ростовцев, снова наведя прицел на обгорелую баню. — Не высовывается, гад. Осторожный…

Пленные выходили из дома и становились перед крыльцом с поднятыми вверх руками, когда Вениамин, наблюдавший за местностью, негромко позвал Ростовцева:

— Дмитрий, там движение. В срубе, левее обгоревшего бревна.

Ростовцев перевёл винтовку на бугор. В щели между брёвнами показался край каски, затем плечо и ствол винтовки с оптическим прицелом. Стрелок осторожно положил оружие на бревно и начал наводить его на Фогеля, который стоял на открытом месте, шагах в сорока от крыльца.

До сруба было около трехсот шагов. Ростовцев быстро поймал в перекрестье верхнюю часть головы, видневшуюся над бревном, и плавно нажал на спусковой крючок.

Выстрел!

Стрелок резко осел, карабин соскользнул с опоры и исчез за брёвнами.

Фогель обернулся на звук выстрела. Почти сразу с водонапорной башни ударил пулемёт Штайна. Несколько очередей прошлись по обгоревшему срубу, выбивая из брёвен щепки и сбивая снег. Ответного огня не последовало.

Куницын продолжал наблюдать в бинокль за срубом, но больше никого не заметил. Обратный склон бугра был скрыт от него, поэтому понять, остался ли там кто-нибудь из противников, он не мог.

Фогель отошёл ближе к дому, укрывшись от возможного обстрела с бугра, и подозвал двух бойцов.

— Зингер, Крафт! Проверьте сруб и обратный склон. Только осторожно. Возможно, там ещё кто-то остался.

Ростовцев продолжал наблюдать за бугром через прицел, пока Зингер и Крафт пробирались к обгоревшей бане. Штайн с водонапорной башни прикрывал их. Пленные по-прежнему стояли перед крыльцом с руками на затылке, под охраной остальных бойцов.

Добравшись до сруба, Зингер осторожно заглянул за брёвна, затем поднял руку, показывая, что непосредственной опасности нет. Крафт тем временем обошёл укрытие со стороны склона. Вскоре оба скрылись за бугром.

Вернулись они спустя несколько минут.

— За срубом один убитый, — доложил Зингер. — Егерь, пуля попала в голову. Винтовки рядом нет. А по обратному склону, судя по следам на снегу, ушли двое. Сначала отползли, потом поднялись и пошли к дороге на Городище. Следы там теряются.

— Далеко прошли по следам? — спросил Фогель.

— До дороги. Преследовать будем?

— Нет. Их командир уже далеко. Нужно уходить, пока он не привёл подкрепление.

Когда Ростовцев и Вениамин спустились из развалин и подошли к дому, пленных уже успели обыскать и связать им руки за спиной. Трофейное оружие сложили возле крыльца, а тринадцать человек поставили на колени в одну шернегу. Фогель прошёл вдоль ряда, внимательно каждого разглядывая.

Среди пленных Ростовцев сразу узнал унтер-офицера полевой жандармерии, в которого стрелял во время боя. Хайнле сидел на пятках, опустив голову на грудь. Шинель потемнела от крови. Рядом находился молодой солдат лет девятнадцати с перевязанной рукой. Вместо бинта он использовал какую-то тряпку, уже насквозь пропитавшиуюся кровью.

Дальше стояли на коленях ещё двое егерей. Один, в русском полушубке, не сводил глаз с Фогеля. У другого было обморожено ухо. В какой-то момент один из пленных, сидевший ближе к середине ряда, обернулся к нему. Они коротко переглянулись и почти одновременно отвели глаза. Ростовцев заметил это, но не придал значения.

— Дмитрий, — позвал Вениамин. — У молодого кровь идёт. Ему бы перевязать.

Ростовцев перевёл его слова Фогелю. Рудольф взглянул на раненого, затем подозвал одного из солдат.

— Дайте ему перевязочный пакет. Сам справится.

Солдат достал индивидуальный пакет и бросил его молодому под колени. Тот посмотрел на свои связанные руки.

— Развяжите, — распорядился Фогель. — Только следите за ним.

Молодой неловко размотал окровавленную тряпицуи принялся бинтовать руку. Получалось плохо, но никто ему не помогал.

Фогель тем временем закончил остановился перед унтер-офицером.

— Кто командовал вашей группой?

— Гауптман Зандер, — ответил Хайнле, не поднимая головы.

— Он трусливо сбежал и оставил вас здесь.

Хайнле промолчал.

Егерь в русском полушубке всё это время сидел, опустив голову. Он то и дело шевелил руками за спиной, пытаясь ослабить верёвку. Когда Ламмерс подошёл к нему, егерь вдруг выпрямился, и Ростовцев заметил, что одна рука у него уже свободна.

— Осторожно! — крикнул он, но было поздно.

Егерь вскочил и со всей силы ударил Ламмерса ногой в живот. Тот согнулся и повалился в снег,