КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

Если я всё ещё не понимал, зачем я тут, то Дмитриев, похоже, просто с мыслями собирался. Комаров хмурился. А Енрикетта смотрела на нас, подперев подбородок кулачком, и загадочно улыбалась.

— Так! — наконец-то приступил к беседе Дмитриев. — Господа и… — он коротко кивнул в сторону Енрикетты, — уважаемая баронесса, до меня как до заместителя командира дошли определённые слухи, и я хотел бы их опровергнуть или, — он помолчал, — подтвердить…

Наморщи ум, какие слухи?

Понятия не имею…

Лицо у Давыда сделалось какое-то странное и вместе с тем решительное, а баронесса быстро произнесла:

— Если вы имеете ввиду моё общение с господином Комаровым, то сразу хочу расставить все точки над и. Да, мы общаемся. И я намерена продолжить это общение. Во всех смыслах. Я… Простите, я была не в курсе, что для этого необходимо разрешение высшего руководства.

Что? Енрикетта Марти, архимаг некромантии, покраснела?

Ну, скажем, не покраснела, а порозовела. Но факт примечательный, да.

— Стоп. — Есаул поднял ладонь. — Искренне прошу меня простить за следующий вопрос. Я никоим образом не желаю вас обидеть, но… подобного… кхм… общения будет удостоен только вахмистр Комаров?

Давыд в этот момент словно проснулся и глянул на есаула весьма возмущённо, на что получил в ответ непонятный мне суровый взгляд, а Енрикетта звонко хихикнула и спряталась за веером, который невесть откуда взялся в её руках. Одни глаза над чёрным кружевом блестят.

— Господин есаул, игривость вашего воображения должна бы меня смутить, вам не кажется?

— И тем не менее, я обязан спросить. И не только как глава казачьего отряда, но и как старший родственник. Давыд — мой двоюродный племянник.

Опа, а я и позабыл! Так-то да!

— В таком случае, вы действительно в своём праве, — Енрикетта неожиданно сделалась очень серьёзной и кивнула мне: — Не обессудьте, сеньор Аркадий, но в этом вопросе родственные отношения в моих глазах превалируют над воинской иерархией. Господин есаул, у нас с сеньором графом уже был на эту тему разговор. Вам не о чем волноваться. Я не буду перебирать всех казаков вашего отряда, словно… впрочем, обойдёмся без образных сравнений. Я выбрала. И как у арагонской аристократки, притом древнего рода, у меня может быть только один избранник.

Она гордо выпрямилась.

— А если вас волнуют пересуды и косые взгляды… Поверьте, со своей стороны я приложу все усилия для предотвращения всех кривотолков!

Я представил себе возможности госпожи баронессы по приведению к порядку любых желающих посудачить на её счёт. Не завидую я им. Воспитательные меры у арагонской некромантки жёсткие.

В комнате повисло напряжённое молчание. Олег Викторович явно хотел спросить что-то ещё, но присутствие племянника ему мешало. Наконец он решился:

— Давыд, выдь-ка, обожди нас в коридоре.

Ох, и взглядом его пластун ожёг! А набычился-то!

— Выдь, говорю, — поморщился дядька, — не обижу я твою кралю! И дверь как следует прикрой!

Давыд шумно выдохнул и поднялся, медля.

— Не переживай за меня, милый, — улыбнулась Енрикетта, — не думаю, что у кого-то здесь есть дурные намерения. Это ведь недолго? — она приподняла бровь.

— Минуты довольно будет, — кивнул есаул.

— Минуту внизу жду, — хмуро сказал Давыд и вышел в коридор. Шаги его удалились вниз по лестнице.

А после минуты он что делать будет? Комнату штурмом возьмёт?

Да не ёрничай ты, парень влюблён, похоже, по-настоящему.

— Я так понимаю, вам нужен полог тишины? — баронесса слегка прищёлкнула пальцами, и нас словно отрезало от остального мира.

— Спасибо. — Дмитриев откашлялся. — Я хочу задать последний вопрос, если позволите. Чтоб уж…

— Я понимаю, — Енрикетта чуть склонила голову.

— Почему Давыд?

Баронесса слегка прикусила губу и опустила глаза, поводя пальчиком по кружеву на веере:

— Он сильный, красивый, смелый, он умный… — щёки её загорелись, словно маки полевые. — И он первый, кто за семь столетий подарил мне цветы!

Я уставился на цветущую веточку яблони. Так вот оно что… Обалдеть не встать! Не иначе, упросил кого из магов-природников разогнать её до цветения.

Красавец! Соображает!

— Благодарю за искренность. Более я вас не побеспокою! — Есаул встал, коротко поклонился, и мы вышли.

А арагонская аристократка древнего рода осталась сидеть, мечтательно смотря на белые нежные цветки. И то, что пара лепестков уже опала, её совершенно не тревожило.

ХОРОШО БЫТЬ КОМАНДИРОМ

Наконец-то я прорвался к столовой и позавтракал обалденной кашей, закусив какими-то сладкими рулетиками с непроизносимым немецким названием и заполировав всё отличным кофием, и уже на выходе меня поймал Кирилл. Подкараулил, можно сказать!

— Аркадий Ильич! Ваше высокопреподобие! Подождите!

— Кирилл Иванович, как вы мне дороги, ваше высочество, солнце наше рубиновое! Мы снова будем играть в игрища «кто кого сильнее навеличит»?

— Нет, ты погоди, послушай!

— Нет, ты послушай. Мне хватает тут казаков, которые не знают, как ещё изгалиться, чтоб меня поименовать поторжественнее, а тут ты ещё! Целый великий князь, да ещё друг детства, а мотает тебя как ту субстанцию в проруби!

— И всё равно! — упёрся он. — Ты как командир отряда должен санкционировать.

— Ну ежели только как командир… — Я уселся на лавочку. — Тогда соблаговоляю снизойти. Давай, излагай и помни мою добрость.

— Вот ты язва! — рассмеялся Кирилл. — Мне нужна машина, Даня Дашков, госпожа баронесса и десяток казаков!

— Широко размахнулся! К «Фениксу» сгонять хочешь?

— Тянуть не вижу смысла. Я резерв уже полностью восстановил.

Ясно кони уже запряжёны, копытом бьют…

— Гениально. Ну тогда берите кисти…

— Не понял?

— Чего непонятного? Кисти, краску у Севастьяныча получите. Он снова будет ворчать, но великому князю, небось, не откажет. И красьте себе транспорт. Или вы опять хотите англами поехать, чтоб вас на каждом посту тормозили?

— Ах ты ж, етитская сила, я и не подумал.

— Во-о-от! А командир за вас подумал.

— Тебе положено, у тебя башка большая.

— Чего это⁈ Не больше твоей!

— А медведём?

Так-то — натурально, большая…

— Сговорились! Ваньку в помощники возьми.

— Он уже занят, отчёты пишет.

— Ядрёна колупайка… Значит Севастьяныч тебе помощников определит. Скажи, срочно. А Данил сушку пусть обеспечивает. Как досушитесь, так и выдвигайтесь.

— Понял.

— Время прикидывал?

— Так, три часа туда-обратно да на месте…

— Сколько