КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

С другой стороны, бойцы страшно устали, пусть Восьмая когорта и привычна к спартанским условиям. Почему бы и не отдохнуть?

Отдав приказ занимать дома и готовит общий ужин, Александр и сам прошёл в дом, в котором кто-то из иноков уже развёл огонь в печи и заодно в камине — чтобы помещение быстрее прогрелось.

Александр устроился в угловом кресле и достал из кошеля камень-артефакт портала. И понял, что тот уже мёртв.

Он смотрел, как играют всполохи огня в гранях камня, превратившегося из дорогого артефакта в простое украшение, и досадовал на себя. Почему он не воспользовался им сразу? Почему не открыл портал человеку, который этого ждал? Даже если бы тот не вышел — сейчас Александр точно бы знал, кто повинен в том, что по землям Европы течёт кровь невинных и топчутся орды демонов!

Видимо, он тоже устал. Почему-то подумал, что нужно закончить первое дело прежде, чем начинать второе… А теперь этот злоумышленник узнал о том, что носитель камня-портала мёртв. Либо ему донесли, что прорыв не совершился. И заклинание умерло, не родившись. Было отозвано?..

Ладно. Происходит то, что Богу угодно.

В любом случае слепок ауры мага, создавшего заклинание, всё ещё силён.

ПЕРЕСТАНОВКИ В МАЛЕНЬКОМ СЕМЕЙСТВЕ

Нижняя Австрия, Клостервальд, мельница Мюллеров

31 января 1948 года, время к полуночи

Казаки-пластуны и Георгий Багратион-Уральский

— Так, братушки, поберегись-подвинься! — уже сильно под вечер в землянку, где Гие отвели спальное место рядом с тремя волками-пластунами, заявился Тихон в обнимку с собственным спальником.

— Эт чего ты? Вам чё — в командирской землянке тесно стало?.. — недоумённо встретил его Гавря, глядя, как он протискивается в узкие двери со своим скарбом.

— Так-то, пожалуйста, — вторым голосом протянул Филька, — но хотелось бы знать…

— Занят командир, сильно занят! — отбрехался Семён, оглядываясь. — Мешаю я ему. А коль тесно у вас, я и в проходе лечь могу, меж нарами.

Так-то пластуны жили широко. Как в первые дни идея возникла в опустевших деревушках строительного матерьялу набрать, так и тянуть не стали. Живо пронеслись по округе — в волчьей-то шкуре куда как проще! — присмотрели несколько домов, так чтоб до ручьёв было недалече. Да и не только на себя, для всего отряда старались, чтоб казакам удобственно расположиться. С Марфушей сговорились — она сама и разобрала те дома с помощью дивных водяных жгутов, и перенесла стройматериалы в лагерь.

А там уже и землянки выкопали, и печки с длинными наклонными дымоходами соорудили, чтоб дым маскировать… Молодёжь ещё возмущалась — зачем, мол, если сеньора баронесса укрыла весь лес пологом? «А затем! — отвечали старички. — Ежли ты где служить ещё будешь, а баронессы, как на грех, рядом не будет? Представил себе? Как ты дым прятать будешь? Вот и благоустраивай, чтоб привычки да сноровки не потерять!»

И приходилось соглашаться. Оно, конечно, когда тебе после боя и душ горячий и полог этот магический, и краны строительные водяные, и лекарей полно — воевать становится гораздо легче. Чего уж тут-то. А без всего этого? Мало ли — отзовёт завтра царь-батюшка баронессу да утопицу в иное место по какой особой надобности — и что?

Во-от! Так что землянки делали на совесть. И нары, и печи, и полы деревянные.

Вот на эти полы и попытался уложиться Семён, аргументируя просто:

— Ну а чего? Метёные ж ить! Веток еловых щас уложу быстренько — нормально высплюсь!

— Ну ещё чё, придумал! — буркнул Архип. — Клади спальник сюды, не усохнем, поди. А то бушь полночи со своими ёлками возиться…

А Гия ничего не говорил, просто спальник свой подвинул, чтоб Тихону было куда втиснуться.

— Чего, Давыда опять доклады писать заставили? — с любопытством спросил Гавря, наблюдая за их эволюциями. — Он когда бумажки марает, злится, зубами так скрипит — жуть просто! Спать вообще нету никаких возможностев!

— Если б! К скрежету зубовному я уж притерпелся. Сами-то тож волки. Понимание имеем! — почему-то смущаясь, ответил Тихон.

— А чего ж тогда? — удивился Филька. — Аль кислороду вам на двоих не хватило?

— Ой, идите лесом, а? Сами потом у него спросите! — отмахнулся Тихон и, завернувшись в кокон спальника, демонстративно сделал вид, что уже спит.

— Чудеса! — прокомментировал Архип. — Но так-то Тишка прав, спрашивать не его надоть, а Давыда.

Проснувшись рано утром, Гия обнаружил, что Тихона в землянке уже не было. Впрочем, тугая скатка его спальника стояла в уголке, так что, похоже, спать он к ним на постоянку переехал. Всё интересней и интересней.

Сам Тихон обнаружился на бережку запруды. Зубы чистил да окунался в зимней водичке по сибирскому обычаю — на вытянутых руках зашёл в воду, ноги на берегу, и словно отжимался в ледяной воде. А что — и помылся, и штаны тактические в сухости!

— Ну, как спалось? Я так понимаю, ты к нам надолго? — Гавря с утра был преисполнен любопытства, и даже получив в бок кулаком от Архипа, не угомонился. — Или как?

— Никак! — ответил за него неслышно подошедший сзади Давыд. — Я в мельницу переезжаю, а вас расселить надо. Тем более, Георгий с нами теперь на постоянку будет приписан.

— Этот понятно, он же тож волк! Да ещё и высший! — обрадовался Гавря. — Вместе веселей!

Давыд кивнул.

— А чего так, командир? — Филька тоже подошёл. Вот и вся пластунская пятёрка в сборе.

Посмотрел на них Давыд, да и не стал отпираться:

— А у меня гостья была. А негоже девушке в землянке на нарах…

— Кто?.. — сначала вроде как не понял Гавря, потом перебрал в голове всех вроде как доступных женщин партизанского отряда Клостервальда и восхищённо провыл: — Да-а-а ну-у-у-у на-а-а! Командир, дай руку пожму! Да-а ну-у!

— Не нужно столь бурно выражать ваши эмоции! — Пластуны дружно обернулись и увидели выходящую из командирской землянки госпожу баронессу.

Девушка сладко потянулась, отчего её чёрное струящееся платье соблазнительно натянулось во всех стратегических местах, подчёркивая высокую грудь с выпуклыми бугорками сосков, узкую талию и округлые очертания бёдер.

Волки словно по команде сглотнули. Енрикетта Марти была просто чудо как хороша в это морозное утро.

— У-у-у-у-у-у-у! — переглянувшись, завыл на весь лес взвод оборотней. — Слава командиру! Слава!

— Молчать, ироды! Молчать! — гаркнул Давыд. — И это… поменьше языками болтайте!