Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный

— Scheisse! — процедил немецкий офицер. — Russische schweine!

— Сам ты швайн! — возмутился вдруг Мишка Никитин и зарядил немцу внушительную затрещину, от которой голова вражеского офицера нырнула вниз и, будто на пружинке, подскочила обратно. Совсем как у собачек, которых любили ставить на торпедо машин в мои девяностые. — Сволочь!

— Товарищ боцман! — возвысил голос Переверзев. — Не бракуйте мне «языка»! Это, между прочим, начальник радиостанции! Взяли тепленьким!

— Да черт с ним, с гадом, товарищ капитан, — возразил Коля Мосяев. — Этот паря поважней будет. Гильдебранд Гербер, шифровальщик этой самой «Энигмы».

«Эта самая» блестела шестернями и клавишами, напоминая навороченную пишущую машинку. За такую дорого отдадут в разведке, а за офицера начальника радиостанции и, главное, за шифровальщика чудо-машинки «Энигма» — втридорога. Или даже вчетыредорога.

— Всех… — у Переверзева на миг сперло дыхание. — Всех гадов доставим. Слышите, капитан-лейтенант? Мы все просто обязаны вернуться в Ленинград!

— Обязаны, значит, вернемся, — буднично сказал я. — А теперь, товарищи намокшие, добро пожаловать на наш камбуз — отогреваться. Не хватало еще в Ленинград привезти пневмонию.

* * *

Мы стояли на ходовом мостике с Рывчиным и Никитиным. Шторм усилился настолько, что Переверзев, напросившийся к нам наверх, продержался лишь пять минут, после чего его вырвало, и сине-зеленый разведчик ушел страдать вниз, в провонявший кубрик.

Выбора не было, мы шли ночью на винтзарядке, а еще Сухарев отправлял радиограмму об успешной операции. Веремеенко рассчитал курс, вместе с Гордовым они прикинули, сколько нам хватит на электротяге и сколько — на дизеле. Но техническую автономность мы готовили сильно заранее, и руку к этому приложил еще Рамазаныч, а вот с едой и водой, как обычно, было сложней.

Едоков и потребителей жидкости с кислородом было больше расчетной численности. Не критично, но все же. Снова брали забортную воду, собирали дождевую, ввели ограниченное потребление. И пришлось экономить… скажем так, жестко. Но главное, что гуляющий на поверхности шторм одновременно прятал нас от врагов и мог привести к трагедии. На душе снова зашевелилось что-то глубинное, иррациональное — это был страх моего предшественника перед таким же штормом в ноябре 41-го года. Тем самым, когда погиб настоящий Беззубиков.

— Твою ж дивизию! — попытался натянуто улыбнуться Рывчин. — Ветер прямо в лицо!

— Мордотык! — пояснил я.

— А?

— Мордотык! Встречный ветер так называется!

— А!

Балтика напоминала холмистую местность, вот только «холмы» эти ходили ходуном, и страшнее всего для неподготовленного человека был типичный метод движения — наперерез волнам. Но все неподготовленные, включая двух захваченных гитлеровцев, сидели внизу, а здесь, на ходовом мостике, были мы — трое подводников. В том, как лодка сперва взбирается на высоту, задирая нос, а потом будто срывается в пропасть, было что-то прекрасное. Как минимум, просто захватывающее. Словно американские горки.

Вверх — горизонт заваливается, и небо словно окружает тебя. Вни-из — и вот уже повсюду только вода. Везде: внизу, вверху, впереди, по сторонам. А позади — вот дела! — небо. Брызгами накрывает ходовой мостик, волны перекатываются через него, и перед этим нужно как можно глубже вдохнуть, набрать больше воздуха и задержать его в себе, пока соленая толща ледяной воды обволакивает тебя, грозя смыть с мостика и унести в открытое море. Туда, где никто не найдет, не спасет, не выловит.

— Немцев опять тошнит! — доложил, наглотавшись воды, Петя Борисов, выглядывая из рубочного люка и щуря залитые солью глаза, будто слепой крот.

— Что я могу поделать⁈ — прокричал я в ответ. — Пусть терпят!

— Так они… — акустик смутился. — Все уделали, в общем!

— Успокоится Балтика, сами все уберут! А пока — не кормить ничем мясным, только сухпайки да хлеб!

— Есть, товарищ командир!

Борисов скрылся в люке, и вслед за ним вниз ушел целый водопад.

— Дойдем, Ваня? — повернулся ко мне Рывчин, когда мы вынырнули из очередного потока, пронзив волну.

Никитин лихо отплевывался — похоже, в какой-то момент не выдержал, наглотался.

— Дойдем, Илья Аронович! — уверенно прокричал я, чувствуя, как морская соль ест глаза. — Должны дойти! Без вариантов!

* * *

Командир U-96 Хелльригель стоял на ходовом мостике своей «стальной акулы». Рядом с ним стояли первый вахтенный офицер Тайхманн и военный корреспондент Буххайм, втроем они вглядывались в мутную серую взвесь, в которую превратилось небо. Они мчались к Нарвскому заливу, откуда поступил тревожный сигнал об атаке русских диверсантов. Деталей было немного, но и то, о чем знал Хелльригель, весьма раздражало. Еще немного раздражал журналист, однако стоило признать, что держался он неплохо — в отличие от многих был опытным.

— Какой идиот упустил «Энигму»? — все сокрушался Тайхманн. — Как это вообще могло произойти?

— Чертовы эстонцы, — ответил Хелльригель, отплевываясь от соленой воды. — Многие лишь притворяются, будто ждали нас. А на самом деле — тайные большевики.

— В Эстонии хватает и русских с евреями, — проворчал первый вахтенный.

— Наверняка у них там широкая агентурная сеть, — заметил военный корреспондент.

— А что это меняет? — Хелльригель пожал плечами. — Пусть этим занимается гехайме фельд полицай. Наша задача — обнаружить русскую субмарину, на которой везут «Энигму».

— Искать подлодку в море, — фыркнул Тайхманн, — проще иголку найти в стоге сена.

— Не узнаю тебя, Ганс, — губы Хелльригеля тронула ядовитая улыбка. — Несколько русских субмарин мы уже пустили на дно. Отыщем и эту. Их фарватеры нам известны до самого Петербурга. Они по-прежнему всплывают в одних и тех же местах, чтобы выйти на связь и провести винтзарядку. Не знаю, почему я все это тебе опять объясняю?

— Чертова качка, — пожаловался Тайхманн.

— Иди вниз и прикажи радисту, чтобы сверил координаты. Пусть запросит Кнехта и Штолленберга.

— Финны?

— Их тоже. Лейко и Пакколу. Кто из шведов должен быть в море?

— Кэптен Хиделиус, подлодка «Ульвен».

— Пусть идет наперерез.

— Герр оберлейтенант? — вопросительно посмотрел на командира Буххайм. — Они же нейтральны?

— Русские топят и их транспорты, не забывай, — ответил Хелльригель. — Вытащить хотя бы одну занозу из своей шведской задницы они не откажутся.

— Лучше бы это сделали вы, — улыбнулся корреспондент.

— Хочешь жареный материал? — понимающе осклабился командир подлодки, и Буххайм кивнул. Потом он повернулся к первому вахтенному. — Ты еще здесь? Шевелись!

— Яволь! — вытянулся по-уставному Тайхманн и полез вниз, чтобы добраться до радиорубки.

А оберлейтенант цур зее Хелльригель и военный корреспондент Буххайм продолжили всматриваться в бушующее море.

Шторм усиливался, и меня самого в какой-то момент начали одолевать нехорошие предчувствия. Ходовой мостик продолжало заливать, но на это уже никто не обращал внимания — что я, что Рывчин с