Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный

Аккуратные эстонские домики, едва угадываемые в перископ через пелену дождя, словно жались друг к другу, пытаясь укрыться от непогоды. Рыбацкие лодки благоразумно вытащены на берег, чтобы их не унесло волнами, из людей никого нет — ни местных, ни оккупантов. Идеальная вроде бы ситуация для спецоперации, но есть нюанс.

— Погода дрянь, — подтвердил Рывчин, тоже посмотрев в перископ. — Рискованно, Алексей Геннадьевич.

— Рискованно, — согласился разведчик. — Но задание очень важное, вы это знаете, Илья Аронович. Товарищ Беззубиков, дайте команду на подготовку.

— Сделаем, товарищ Переверзев, — кивнул я.

Условия я назвал, но тут не школьный поход, где можно переждать непогоду. Разведчик прав, у него есть задание, и он его выполнит. Любой ценой. Другой вопрос, что цена может быть оплачена впустую.

— Коля, — тихо позвал я водолаза. — Я же правильно понял, что непромокаемые чехлы заготовлены?

— Так точно, товарищ командир, — подтвердил он. — Есть план на случай, если вдруг что-то пойдет не так.

— План Б, — одобрительно кивнул я.

— И даже план В, и Г, — усмехнулся Мосяев. — Батя же готовил.

— Тогда мне спокойней, — я улыбнулся.

Разумеется, Прохватилов не просто так был посвящен в детали операции. Опытный морской волк хорошо понимал риски, и я не удивлюсь, если он подготовил резервный план Д. И все равно парни не на прогулку идут.

— По местам стоять! К всплытию! — скомандовал я, и «Малютка» пошла вверх.

С каждым метром усиливалась качка, и удерживать лодку становилось сложней. Но рулевые справлялись, за что им постоянно хотелось сказать спасибо. Когда мы достигли надводного положения, я накинул плащ-дождевик, зная, что именно меня сейчас встретит, когда я отдраю люк. И не зря!

Как только верхний люк был откинут, вниз тут же устремилась холодная морская вода, окатив меня освежающим душем. Я выбрался на ходовой мостик, за мной следом поднялся Рывчин, тоже в дождевике.

— Ветер! — напряженно сообщил он, пытаясь перекричать царящий на поверхности шум.

— Дует в сторону берега! — отозвался я, и Рывчин кивнул. — Туда идти будет легче, а вот обратно… Могут возникнуть сложности!

— У нас же три шлюпки на борту?

— Спасибо Бате — четыре!

Илья Аронович снова кивнул, на этот раз удовлетворенно. Наверх как раз начали выбираться разведчики и мои парни, которые их подстрахуют. Сейчас уже можно смело сказать, что на море шторм, но пока еще не очень сильный. Это радует, потому что, с одной стороны, и ребятам полегче грести, и в то же время вражеские катера с самолетами в такую погоду по базам сидят. А с другой… Вроде бы незаметно, однако волнение постепенно усиливается, и к возвращению группы положение станет хуже. Вот это уже не радует.

— Похож, — сказал я, в первую секунду опешив от неожиданности. И затем добавил. — Viel Glück, Eugene! И вам всем, парни, удачи!

Переверзев едва заметно нахмурился, услышав немецкую речь, но мой посыл, я думаю, понял. Ведь Паль действительно производил впечатление настоящего вражеского офицера, экипированного по правилам Вермахта. Только фуражку Евгений держал в руке, чтобы не унесло ветром, вместо нее голову разведчика прикрывала простая вязаная шапочка. Остальные разведчики, в том числе Переверзев, тоже были в немецкой форме, и ненавистные любому советскому человеку каски держались на них отлично. Каждый нес на плечах непромокаемый рюкзак, в которых могло быть и дополнительное оружие, и водолазное оборудование, и специальные кофры-футляры для ценных трофеев. А скорее всего, и то, и другое, и третье.

Соколовский, Егоров и Карев споро готовили шлюпки, вскоре спустили их на воду, и разведчики принялись в них грузиться, ловко размещая рюкзаки. Переверзев шел последним, остановился, повернулся в сторону ходового мостика. Потом решительно направился к нам, довольно ловко для сухопутного человека перемещаясь по заливаемой водой палубе.

— Иван Иваныч! — прокричал он. — Нужны два добровольца на весла! Штормит сильно, шлюпки может унести, пока мы проводим вылазку. А спускать их и потом вновь накачивать при таких обстоятельствах…

— Я вас понял, Алексей Геннадьевич! Парни!

Мои подводники шустро подскочили к нам, и сразу стала заметна разница — кто просто ловкий, а кто опытный моряк. Переверзев точно был в неплохой форме, но до парней, что постоянно ходили по Финке и Балтике, не дотягивал.

— Хлопцы-балтийцы! — обратился я к ним, и Рывчин при этом не вмешивался. — Нужны два добровольца на весла!

Коротко объяснил ситуацию и то, что от них потребуется. И, конечно, пойти тут же вызвались все трое, а еще торпедисты-комендоры, что как раз готовились заниматься пушкой — на случай, если потребуется поддержать огнем разведку. Еще и Володя Корнилецкий добавился, расчехлявший одну из резервных шлюпок.

— Мы коммунисты! — кричал Серёга Егоров, кивая в сторону Васьки Карева. — Значит, нам и идти!

— А я кандидат в члены партии! — возражал второй Вася, Соколовский. — И хочу доказать свое стремление делом!

— Я комсомолец! — размахивал руками Корнилецкий. — Мне идти!

— Как решать будешь, Ваня? — так, чтобы было слышно только мне, спросил Рывчин.

— Как царь Соломон, Илья Аронович! — уверенно сказал я с улыбкой. Потом быстро рассудил парней. — Идут два Василия! Один коммунист и один кандидат!

Такой вариант всех устроил, и дальше пошел отсчет времени вылазки. Шел он в моей голове, потому что я искренне желал всем вернуться, да не с пустыми руками. А еще — чтобы шторм не испортил нам эвакуацию.

Я лично дежурил на мостике, со мной были пожелавший тоже остаться Рывчин и Вася Веремеенко, которого я продолжал готовить как помощника командира и в перспективе — как нового командира своей «Малютки». У пушки, окатываемые водой, мужественно держались Саша Фёдоров и Сёма Лебединский. А впереди, по носу подводной лодки, уходили к берегу, переваливаясь через волны, две шлюпки с разведчиками и двумя Васями из моей команды. Семь человек.

— Хуже всего ожидание, правда? — прокричал Рывчин.

Я молча кивнул. Штормило знатно, и каждая лишняя минута работала против нас. Оставалось надеяться, что маскарад, быстрота действий и неожиданность сослужат нашей ДРГ по максимуму в плюс.

Тянулись минуты, качка усиливалась, и временами окатывало не только палубу, но и ходовой мостик. Холодно, мокро и… тревожно. Я продолжал вглядываться во временно вражеский берег, надеясь не встретить там взглядом патруль или просто особо глазастого немца. А может, и местного жителя, принявшего солдат Вермахта не как оккупантов, а как освободителей.

Внезапно сквозь пелену дождя засверкали вспышки. Волны и дождь шумели так сильно, что грохота выстрелов и взрывов не было слышно. Но это точно не лампочка перегорела, и не молнии в ноябре.

— Давайте, ребята!.. — донесся до