Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный
— Может, случайность? — предположил Рывчин. — Пальнул наугад, по примерным координатам.
— И не попал, — закончил общую мысль Веремеенко.
— И такое возможно, — согласился я. — Только нам эти случайности не нужны. Уходим еще ниже! Меняем курс!
Командир вражеской подлодки и вправду мог выпустить торпеду, надеясь на удачу. Вот только сама встреча уже вряд ли могла быть просто стечением обстоятельств. Противник хорошо знает фарватеры, и ему известны места, где советские подлодки всплывают на винтзарядку и проветривание отсеков или для сеанса радиосвязи. Причем последнюю даже можно перехватить, что немцы с удовольствием и делают. Балтика с Финкой, если подумать, не такие уж и большие, особо не разгуляешься. И потому зуб даю, что нас если не ждали, то выследили!
Чтобы нас грохнуть с подлодки, нужно хорошо постараться — подловить в надводном положении, подкрасться на боевой курс и дать залп. Но торпеду можно вовремя обнаружить и уклониться, если внимательно смотреть и не щелкать клювом, несколько случаев на моем собственном опыте это уже доказали. Гораздо страшнее боевые катера или даже просто переделанные рыболовецкие корыта с глубинными бомбами. А еще самолеты. Так что тикать надо на всей возможной скорости и не оглядываться, максимально при этом запутывая следы.
— Ваня, может, теперь на грунт? — тихо спросил Рывчин, когда мы перестали петлять под водой, как морские зайцы.
— Тоже думал об этом, Илья Аронович. Но есть у меня предчувствие, что дальше уходить надо.
— А если отставить мистику?
— Да тут и без мистики ясно, что нас пасут. Маршруты наши известны, места всплытия для винтзарядки и радиограмм тоже. Надо прорываться через «Морского ежа» и нестись на всех парах к нашим.
Рывчин кивком позвал меня к штурманскому столику, попросил у Веремеенко карту. Расправил.
— Мы сейчас где? — спросил он, переводя взгляд с Васи на меня.
— Разрешите, товарищи подводники? — одновременно к нам подошел Переверзев.
— Не возражаю, — ответил я, Рывчин согласно кивнул.
— По счислению мы сейчас здесь, — Веремеенко постучал пальцем по карте. — На норд-норд-ост отошли, Гогланд вот тут, на 20.
— Так, может, севернее пройдем? — нахмурился Рывчин и провел указательным по северному фарватеру. — В обход Гогланда?
— Думаю, там нас как раз тоже будут ждать, — я покачал головой. — В обоих случаях фарватеры нам известны, противнику тоже. Лучше пройти той же дорогой. На месте немцев я бы как раз подумал, что советская подлодка схитрит и отправится обходить Гогланд именно через север.
— Но здесь опасней, — возразил Переверзев, тоже склонившись над картой и изучив оба направления, потом задумался. — И в то же время короче.
— Именно, — подтвердил я. — Прямо-таки напрашивается маршрут, правда? Как я понял, немцы перестали нас недооценивать и теперь не считают глупыми Ваньками… Кхм. Логично, что этого направления лучше избежать и пойти там, где дольше, длиннее и вроде бы легче затеряться. Но там, напомню, тоже минные заграждения, а в тех местах, где их нет, финны патрулируют шхеры и прилегающие акватории. И если к югу от Гогланда «Зееигель» нам более-менее известен, то к северу дело обстоит хуже. Там еще финские мины, а наши небратья-суоми наваливают их хаотично. Плюс именно на этом пути нам придется больше раз подниматься на поверхность для винтзарядки, пополнения запасов воды и сжатого воздуха, а также для проветривания отсеков.
— А вы что скажете, лейтенант Веремеенко? — прищурившись, посмотрел на штурмана Рывчин. Тоже в курсе, что его планируется повысить.
— Скажу, что согласен с командиром, — ответил Вася.
— Потому что он командир? — поинтересовался Переверзев.
— Товарищ Беззубиков опытный, — невозмутимо ответил Веремеенко. — Поэтому не вижу причин не верить. Но от себя бы добавил, что на борту у нас много людей. На северном маршруте придется всплывать чаще не только из-за того, что он длиннее, но как раз и по той причине, что мы на жесткой экономии. И на дальнем переходе дела будут еще хуже. Чем больше людей, тем быстрее расходуется кислород, это как минимум. Вода. Пища. А еще против нас работает время. Пока мы обходим Гогланд с севера, к нам успеют стянуть «стервятников». А сейчас нас преследуют, это ясно, но если прорвемся…
— А мы должны прорваться, — подчеркнул я. — Предлагаю не терять время, которое и так на исходе. Прорываемся через «ежа» и выходим на связь с большим берегом.
— Доходчиво, — Рывчин думал, казалось, целую вечность, но потом выдал свой вердикт. — И разумно. Действуйте, товарищ Беззубиков.
* * *
Военный корреспондент Лотар-Гюнтер Буххайм сидел за крохотным столиком в компании командира подлодки Хелльригеля, первого лейтенанта Тайхманна и еще двух офицеров. Подводники, уже начавшие зарастать щетиной, как это всегда бывало в дальнем походе, оживленно беседовали обо всем. О проклятых «томми», о ситуации на фронтах, временами, конечно, о женщинах. Но больше всего разговоров было о русских.
Буххайм находился на U-96 уже во второй раз, впервые он попал на нее осенью 41-го года, как раз примерно в такие же дни. Вышли из французского Сен-Назера в конце октября и вернулись туда уже в начале декабря, проведя в походе полтора месяца. Командовал легендарной субмариной не менее знаменитый подводник Генрих Леманн-Вилленброк, ныне командующий 9-й флотилией кригсмарине. Буххайм гордился знакомством с этим морским волком — вместе им довелось потопить пароход под нидерландским флагом, шедший в составе конвоя, потом их засыпали глубинными бомбами «томми», но U-96 удалось оторваться от преследования и уйти. Потом, уже практически зимой, Леманн-Вилленброк предпринял попытку прорваться в Средиземное море через Гибралтар. Это было в том же походе. Но атаковавшему их британскому самолету удалось повредить субмарину, командир отдал приказ погрузиться и залечь на грунт. Пересидев до утра, они отправились в Сен-Назер. Тех впечатлений Буххайму хватило, чтобы проникнуться уважением что к Леманну-Вилленброку, что в целом к подводникам. Он даже решил написать книгу об этих отважных людях. И теперь военный корреспондент вновь находился на старой доброй U-96, только главным на ней был другой командир. Молодой, старше Буххайма всего на год, но уже, что называется, «подающий надежды». Или «перспективный».
На счету Хелльригеля, парня с мрачным пронизывающим взглядом, было несколько успешных атак на британские конвои и потопленные русские подлодки. Одну из них, среднего типа, U-96 пустила ко дну в районе острова Нарген, когда та пыталась помешать возведению противолодочных заграждений. Весьма интересный типаж этот командир: жесткий, расчетливый и преданный делу. Буххайм даже задумал вторую книгу, еще не написав первую — уже про Хелльригеля. А может, он посвятит ее лодке. И как раз можно будет объединить рассказ о