КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

МЫСЛИ ВСЛУХ И ПРО СЕБЯ

Нижняя Австрия, бывший город Нойленгбах, зона прорыва — путь к Страхотину

31 января 1948 года, вечер

Отец Александр

Прямо на поле боя он посвятил послушников в иноков. И если некоторые морщились от простого обряда, то большинство смотрело на скромный камень, установленный над могилой погибших при закрытии прорыва в Ад, и глаза их наполнялись пониманием… А те «некоторые», что морщились… Что ж, в боях с неверными часто бывают выбраковки…

Александра терзали сомнения. Это было совершенно несвойственное ему состояние. Потому как за всю свою чрезвычайно долгую жизнь он всегда пребывал в бело-чёрном мире. Там было лишь две стороны: добро и зло. На стороне добра находился он сам, Восьмая когорта и Святейший престол, а все остальные автоматически зачислялись в противники и, следовательно, в совокупность зла. В этом мире не было места даже серому нейтралитету.

Александр в одиночестве стоял у могильного камня, смотрел вслед отъезжающей русской колонне и (по недавно приобретённой привычке) тихо говорил сам с собой:

— Итак, Алессандро, вот и настал этот сложный день. Ты дожил до того момента, когда не знаешь, что свет, а что тьма! Ты! Глаголющая истина кафедры понтификов! Святой меч Престола Господня! Когда схизматики отклонились от святейшего учения?.. Давно, очень давно, любыми мерками считай. Потеряли истинный свет веры, отступили в полутень. Каждые десять-двадцать лет находился очередной ярый проповедник, возвещавший о том, что русский патриархат вот-вот рухнет, и русское царство вместе с ним. Тысячу лет уже твердят… — Он хрипло усмехнулся. — А их огромная империя всё ещё жива, и совершенно не собирается умирать, кто бы что ни говорил. А мы? Мы едва собрались в лоскутный союз, готовый рассыпаться от первого серьёзного сотрясения. Тогда может?.. Или нет?..

Александр резко встряхнул головой. Нет. Эти мысли слишком близко к ереси!

А с другой стороны, как проклятое порождение зла, отражение нижнего плана — некроманты, помогли закрыть этот огромный гнойник — прорыв в Ад? Не стоит лгать себе и закрывать глаза на происходящее прямо перед собственным носом! Недостойно. Значит, нужно понять… Осмыслить и изложить для осмысления наверх…

Эти мысли Алессандро не смел произносить вслух даже наедине с собой.

И ещё Пыль Аз-Загалла! Пыль! Она боролась со Святейшим престолом с неиссякающей яростью! Но стоило этому русскому некроманту сказать — и она без единого возражения приняла идею союзничества. Она, легендарная арагонская баронесса — склоняется перед мальчишкой из глухих сибирских лесов⁈ А ведь он действительно совсем мальчишка, хоть седина и обманывает первый взгляд.

Но Алессандро умел не только смотреть, но и слушать. Эти совершенно эпические воины — казаки — абсолютно не стесняясь его (а, быть может, и нарочно, чтобы он слышал?), обсуждали и их командование, и магинь, приданных их отряду. Приданных!!! Баронессу Енрикетту придали? Кто⁈ Кто смог диктовать Пыли Аз-Загалла свою волю? И она подчинялась с радостью! Бог и Пресвятая Дева! Кто этот молодой человек?.. А если бы…

На этом нужно было задушить даже свои мысли. Ибо если хотя бы тень их мелькнёт… Как отреагируют те, кто находятся у самого Святейшего престола? А если они откажутся понимать?

— Что ты будешь делать? — спросил он сам себя. И сам себе же ответил: — Я — не знаю. Но постараюсь разобраться.

Это было самое честное обещание, что Родриго де Лансол-Борха, он же Алессандро Борджиа, он же Александр Четвёртый, который уступил корону Великого престола для следующих достойных, мог обещать самому себе.

А ещё просьба. Высказанная, прямо на поле боя, когда мысли и чувства ярки и чисты. И ты не можешь врать, даже себе.

Некромант.

Некромант попросил его — его! — выяснить, кто был причастен к смерти людей в какой-то деревне.

Миловицы. Алессандро вбил название себе в память, словно тяжёлый, толстый, кованный, гвоздь…

Если «они» — он отказывался называть «этих полосатых» союзниками Италийского союза городов — действительно творили массовые казни не из простой, пусть чрезмерно излишней, но понятной жестокости, а готовили прорывы в Нижний план… Он будет убивать их сам! И пусть небеса городов Европы заполнятся дымом костров! Так уже было! И судя по всему — должно повториться!

Страшно не хотелось думать о том, что его прямое начальство имеет какое-либо отношение к происходящему на залитых кровью землях Европы. Потому что, если имеет… значит, пора…

Как же не хочется…

Тиара первосвященника тяжела и… Алессандро не хотел даже думать о том, чтоб примерить её ещё раз… но если придётся… Европа содрогнётся.

Чуть позже. Когда он прояснит для себя все детали этого адского плана, чьим бы он ни был.

Он разберётся. И каждому воздастся по делам его.

А сейчас… Слава Богу и деве Марии, сейчас у него есть простое и понятное задание. Узнать, кто сжёг Миловицы…

— Святой отец! — молодой инок взбежал по взгорку и коротко поклонился. — Брат Гилберт поймал обрывок переговоров на военной волне. Всем подразделениям Италийского союза городов предписано арестовывать военных иных государств и передавать в лагеря военнопленных.

Отец Александр отвлёкся от сумбурных мыслей и переключился на небольшую группу бойцов ОʼКоннора. Капитан погиб, а из его людей на ногах осталось менее двух десятков…

— Что ж, значит, маршрут движения будет скорректирован. Сообщи центурионам, что двигаться будем через Вену. Нужно проконтролировать, чтобы у наших временных союзников не возникло проблем с отправкой домой. Возможно, выправить им соответствующие бумаги. Иначе…

Иначе это будет выглядеть недостойно, а такого по отношению к людям, помогавшим закрывать демонический прорыв, отец Александр позволить себе не мог.

НЕУЖЕЛИ СПОКОЙНЫЙ ВЕЧЕР?..

Нижняя Австрия, Клостервальд, мельница Мюллеров

31 января 1948 года, синий вечер

Аркадий

К мельнице (которую теперь, по чести, нужно называть мельницей не Мюллера, но Мюллеров) подъехали совершено в привычном режиме. Вкатились на заранее выбранные площадки, казаки принялись растягивать тенты и обихаживать уставшую технику и оружие, выкладывать трофеи, мыться-чиститься…

Уставшие все были просто до крайнего предела.

Одно радовало — восхитительные запахи рагу, доносящиеся с кухни.

— Я подумала, — радостно говорила Агнесса, обнимая мужа и деверя, — бросить всё мы в любой момент сможем! А приготовить — время надо. И герр Юстас меня поддержал! — Она растерянно оглянулась: — А где дедушка?..

Повисла короткая пауза.

— Он… — Отто младший начал говорить и осёкся, словно ком у него в горле застрял.

— Герр Мюллер погиб смертью храбрых, — торжественно произнёс отец Бенедикт. — И мы все видели, как вознеслась душа