Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

Глава 27

Глава 27

Антон Я проснулась оттого, что рядом никого не было. Пустота — холодная, звенящая. Я протянула руку и коснулась прохладной простыни. Он ушёл. Или его и не было? На миг мне показалось, что вся эта ночь — просто ещё один сон. Самый красивый из тех, что я видела. Но тело помнило. Каждое прикосновение, каждое его слово, каждое движение — всё это отдавалось внутри тупой, сладкой болью. Я прикрыла глаза, чувствуя, как щёки заливает жаром от воспоминаний.

Господи, что я наделала? Как могла? Он же… он просто хотел меня успокоить. А я… я повела себя как последняя дура.

Я села на кровати, прижимая к груди одеяло, и оглядела комнату. Моя одежда аккуратно сложена на стуле. Он что, сам собрал? Или я вчера… Я не помнила. Всё смешалось в голове, то, что было вчера, покрыто неясной дымкой.

От мысли, что он видел меня обнажённой, что касался меня, что был во мне… у меня перехватило дыхание. Я зажмурилась, пытаясь унять бешеное сердцебиение. И вновь вернулась в реальность — такую хрупкую, неловкую. Мы переспали. И теперь я даже не знаю, как смотреть ему в глаза.

Я натянула халат, который он купил, — и прошлёпала босыми ногами в ванную. Остановилась перед зеркалом и невольно ахнула: растрёпанные волосы, припухшие от слёз глаза, следы от его губ на шее. Я провела пальцами по коже — и внутри всё сжалось от смешанного чувства стыда и какой-то запретной нежности. Я быстро умылась холодной водой, расчесала волосы, стараясь не смотреть на своё отражение. Будто если я не увижу себя, то и не вспомню, что вчера вытворяла. Ладно, хватит себя корить. Случилось то, что случилось.

Собравшись с духом, я вышла на кухню. Терминатор уже сидел там, но только… какой-то хмурый, напряжённый, с чашкой чая перед собой. Я остановилась в дверях и почувствовала, как сердце пропускает удар. Не от радости. От страха. Неуверенности. Он даже не смотрел на меня. Просто сидел и глядел в одну точку, будто решал что-то важное. И я поняла: сейчас он скажет то, что я не хочу услышать.

— Диана, — начал он, и его голос прозвучал глухо. — Нам нужно поговорить.

У меня внутри всё оборвалось. Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Сделала шаг вперёд — и застыла, боясь дышать. Его тон. Этот взгляд. Таким голосом говорят, когда хотят сказать: «Прощай».

— То, что вчера произошло… — Он помедлил, провёл рукой по лицу. — Это неправильно. Я поступил, мягко сказать, дерьмово, воспользовался твоей слабостью. Ты была в отчаянии, а я…

Он не договорил. Но я и так поняла. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается до боли. Хотелось закричать, разрыдаться, броситься к нему и сказать: «Нет! Это было правильно! Это было единственное, что было правильно за последние недели!» Но я молчала. Потому что в глубине души понимала: Терминатор прав. Нам не стоило этого делать.

И всё же я не считала, что он воспользовался моей слабостью. Я сама позволила. Потому что хотела. Потому что люблю его. А он… он просто хотел утешить.

— Такой, как я, тебе не пара, — продолжал он, и каждое слово падало мне на сердце раскалённым свинцом. — Подобное больше не должно повториться.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё немеет. Хотелось закричать: «Ты не понимаешь! Для меня это было не просто так!» — но я заставила себя улыбнуться. Словно его слова не причинили боли. А близость без обязательств — норма.

— Ладно, — ответила я. Голос на удивление прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Нет проблем.

Он нахмурился. Видимо, не ожидал такой лёгкости. Или надеялся, что я начну спорить?

— Диана, я хочу, чтобы ты знала: мне правда жаль. Я не должен был… — Он запнулся, подбирая слова.

— Всё, хватит, — перебила я, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Ну переспали, с кем не бывает. Тоже мне трагедию устроил.

Я усмехнулась, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно. А у самой руки задрожали. Я быстро сжала их в кулаки, чтобы он не заметил.

— Диана… — начал было он, но я не желала слушать дальше его оправдания, поэтому перебила:

— Завязывай мне на мозги капать. Ничего сверхъестественного не случилось. Моё поколение к таким вещам относится легко, — продолжила я изображать пофигистку, чувствуя, как каждое слово режет меня изнутри. — Считай, что это была терапия. Мне нужно было выплеснуть эмоции, и ты как раз кстати подвернулся.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто я ударила его. Глаза потемнели, челюсти сжались. Наверное, хотел что-то сказать, но я не дала ему шанса. Я не могла больше слушать его оправдания. Я просто не выдержала бы.

— Всё, закрыли тему.

Я села за стол и принялась за завтрак, делая вид, что всё в порядке. Ела механически, не чувствуя вкуса, но ощущала на себе его взгляд. Он наблюдал за мной. Внимательно, настороженно, будто искал в моём лице правду. Но я не позволила ему увидеть, как мне плохо. Я улыбалась, жевала и делала вид, что мне всё равно.

Тишина повисла в кухне, но, увы, недолго: он снова заговорил. Я замерла, не донеся ложку до рта, решая, стоит ли есть или подождать.

— Диана… Нам нужно кое-что обсудить.

Я медленно опустила ложку. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Что ещё? Я повернулась к нему: мол, что тебе ещё нужно, старче? Мало