Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова
— Правда?
— Да, — ответила я, включая конфорку, даже не смотря на Терминатора.
— А мне кажется, Канареечка, тут иная причина…
«Да задолбал он меня с этой канарейкой!»
— Сколько раз тебе говорить, я не кана…
Я резко развернулась — и буквально упёрлась в его грудь. Он стоял так близко, что я чувствовала его тепло. Я даже забыла, что хотела сказать.
— Ты очень вкусно готовишь, — сказал он, глядя мне в глаза.
У меня ноги стали ватными, а сердце заколотилось так, что, казалось, он это тоже слышит.
— Я рада, что тебе нравится, — еле выдавила из себя, обогнула его и быстро отошла к холодильнику.
Открыла дверцу и полезла за помидорами с огурцами.
— Давай я помогу, — произнёс он и опять оказался так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже.
О господи! Ну зачем он это делает, а? У меня уже руки трясутся!
— Не надо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сама справлюсь.
Я, вновь обогнув его, подошла к раковине и принялась мыть овощи, пытаясь унять дрожь в руках.
Он усмехнулся:
— Самостоятельная, значит. Это хорошая черта.
— Наверное, — ответила я, не оборачиваясь.
— И всё же мне не нравится, что ты от меня шарахаешься, Канареечка. Я же пытаюсь с тобой контакт наладить.
Ну всё, он меня достал! Я резко развернулась.
— А кто сказал тебе, что мне нужен этот контакт, а? Давай оставим всё как есть: ты — надзиратель, а я — преступница. И не называй меня больше Канарейкой, мне это не нравится.
— По‑моему, ты зря злишься. Канареечка тебе очень подходит. Я как впервые тебя увидел в том жёлтом топе, сразу так стал называть. — И стоит, гад, улыбается.
— Я так поняла, переубеждать тебя бесполезно… Ну тогда я тоже тебя буду называть прозвищем, которое пришло мне в голову при первой встрече.
— Ты мне прозвище придумала? — удивлённо приподнял он бровь.
— Ну а чем я хуже тебя… Терминатор?
— Терминатор? — удивился он.
— Ага, такой же непробиваемый и упёртый, — с вызовом смотрела я на него.
А у него глаза искрились весельем.
— Когда будет готово — позовёшь, Канареечка… — Рассмеялся он и, развернувшись, вышел из кухни.
А я, как дура, смотрела ему вслед и любовалась. А ещё он мне понравился веселым, и смех у него красивый. Господи, кажется, я в него влюбилась…
Глава 26
Глава 26
Новость, что моя сестра вышла замуж за Лютого, прозвучала для меня как гром среди ясного неба. Я чудом не потеряла сознание — в глазах всё потемнело. Ромашов что-то говорил, а я не слышала. В голове пульсировала только одна мысль: он так же, как Андреев, заставил Милу.
А потом я буквально обезумела. Металась по комнате, как зверь в клетке, не зная, куда себя деть. Терминатор попытался меня успокоить — положил руку на плечо, что-то сказал, — а я отшатнулась и накинулась на него с обвинениями. Ложными, несправедливыми, но мне было плевать. Мне нужно было кричать. Нужно было хоть как-то выпустить этот ад, который разрывал меня изнутри. Иначе я бы просто сошла с ума. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Из-за меня сестра попала в беду!
— Ты чего так взвилась? Неужели не рада за сестру?
— Рада? — горько усмехнулась я, глядя с ненавистью на Терминатора. — То есть я должна прыгать от восторга, что она сама вышла замуж, а меня счастья лишила? — Он опешил после моего выпада. — Ненавижу вас всех! Ненавижу! Убирайся из комнаты! Видеть тебя не могу!
Я знала, что говорю чушь. Сестра не виновата, она просто попала в ту же ловушку, что и я. И он не виноват, это его работа. Но мне нужно было, чтобы они поверили в мою злость и обиду. Зачем — пока не понимала, просто знала, что так нужно.
А когда наступала ночь, я судорожно пыталась придумать, как из этого выпутаться. «Боже, что я натворила… Он, наверное, такой же извращенец, как Андреев. Потерпи, Мил, я спасу тебя. Обещаю». Я зажимала рот, чтобы не закричать, тихо плакала.
Но мой срыв, граничащий с безумием, продлился недолго. Одним утром я поняла: у меня только один выход — спасти Милу от мерзавца. Не станет меня — правда откроется, и она сможет избавиться от этого навязанного брака.
Терминатор зашёл и вновь попытался меня успокоить.
— Канарейка, ну хватит так убиваться. Да, обидно, что тебя на свадьбу не пригласили, понимаю. Но сама же знаешь — сейчас это опасно. Я же вижу, что ты сестру любишь, пусть и пытаешься это скрыть. Почему, правда, не пойму. А за неё не переживай, Лютый пусть мужик и резкий, но нормальный, многие женщины мечтали бы быть на месте твоей сестры: богатый, красивый… И ты не в накладе останешься.
Я не верила.
Я никому из них не верила.
И тем более Андреев мне тоже о подобном пел: всё, что пожелаешь, — всё будет. Разве я была тогда счастлива? Хотела с ним прожить всю жизнь? Брак по принуждению — это как заточение в тюрьме, только, в отличие от неё, приходится контактировать с палачом и потакать его прихотям. Нет, такой судьбы я Миле не желала. Мы с сестрой считали, что муж должен быть похож на нашего отца — он был надёжный, как скала, добрый, ответственный. А не эти зажравшиеся скоты, которые считают, что им всё можно. Нет.
Я опять расплакалась. Жить хотелось, как раньше, и не знать, насколько сильно прогнил наш мир.
— Канареечка, всё же хорошо складывается,