Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

Чёрная линия прошла сквозь него. На диске появился тонкий разрез, верхняя половина соскользнула с нижней. Практик ещё держал перед собой обрубок артефакта, когда Черта рассекла его грудь и прошла сквозь стоявших рядом товарищей.

Мин оборвал Черту у дальней скалы. Пятеро рухнули на снег. За ними сдвинулся рассечённый коновязный столб; тяжёлая перекладина упала поверх брошенных тюков.

Сонг ослабила натяжение шёлковых нитей. Над лагерем оседал снег, из клеток доносилось испуганное дыхание.

Высоко над шатром свистнула огненная стрела.

Мин уже вписывал знак «Переноса» в воздухе. Под его сапогами мелькнул верхний уступ. До разрыва в куполе оставалось несколько шагов; талисман летел прямо к нему, вытягивая за собой фиолетовый хвост.

Юноша провёл пальцем поперёк горящей бумаги.

На этот раз «Единая Черта» легла на киноварную вязь. Знаки дальней связи исчезли вместе с написанными между ними строками. Пламя погасло. Мин поймал чистый серый лист за обугленный уголок и посмотрел вниз.

Ключник стоял у жаровни, запрокинув голову. Рот у него приоткрылся. Через мгновение старик попятился к шатру — и едва не наткнулся спиной на Мина, вышедшего из второй метки.

Начертатель бросил пустую бумагу ему под ноги. Ключник обернулся и замер: костяной наконечник остановился под кадыком. Сонг уже сбегала к клеткам.

— Не убивай! — сипло выдохнул Ключник, рухнув на колени в талую кашу у жаровни. — Мастер… господин начертатель, не бейте! Я всего лишь ремесленник, меня пригнали сюда силой указа! Если убьёте меня, вы никогда не узнаете, как устроена охота на вашу кровь! Я всё скажу! Всё до последнего слова!

Мин оставил остриё у дряблой кожи на шее старика:

— Говори. И без сказок про принуждение — клетки за твоей спиной я уже видел. Что именно известно Дворцу о моей матери?

Ключник сглотнул:

— Дворец не знает, где она! Клянусь своими меридианами, не знает!

Старик вскинул глаза на Мина и осёкся. Наконечник по-прежнему упирался ему под кадык. Пришлось продолжать:

— В Главном зале стоит большая звёздная карта, но она показывает пробудившиеся метки рода Хань только слепыми красными точками! По ней видно лишь край материка — что печать вспыхнула где-то здесь, у восточных хребтов, когда треснул ваш купол! А точную дорогу к человеку, вплоть до улицы и дома, даёт только малая костяная игла вблизи, за три-четыре дня пути! Одна такая игла была у загонщика Цюй Че, вторая лежит у меня в сумке! В какой долине стоит ваш город и как зовут травницу, знали только Мэн Ци, Цюй Че и я!

Упомянув сумку, Ключник скосил глаза к своему бедру. Мин чуть приподнял остриё, заставляя его снова смотреть на себя.

— Откуда у Дворца эти иглы? — спросил он. — Почему они тянутся к родовой метке Хань?

— Из родовых табличек! — затряс головой старик. — Когда клан Хань ещё существовал, каждому признанному ребёнку в роду ставили на левое запястье печать на крови, чтобы связать его с храмом предков! Имя вырезали на главной табличке из духовного дерева, и пока человек жив, табличка держит с его печатью неразрывную нить! Много лет назад, когда Дворец разгромил род Хань, все таблички из их храма предков вывезли целиком в наше святилище! Из них мы и вырезаем костяные да пепельные иглы.

Ключник перевёл дух и подался вперёд, но, наткнувшись горлом на посох, замер.

— Пока таблички стоят во Дворце, каждая признанная печать рода Хань будет светиться для наших ищеек, куда бы человек ни бежал!

Мин прищурился.

Вот почему ни в Чияне, ни в Разломе, ни вчера на улице Яньлу ни одна поисковая игла Дворца даже не дёрнулась в его сторону, хотя в его жилах текла та же самая кровь матери. Юйлань родила его уже в бегах, за барьером Долины Серого Пика. Никаких обрядов признания в храме предков над ним не проводили, родовой печати на его запястье не было, а значит, для древних табличек Хань Лу Мина попросту не существовало. Зато мать оставалась на виду у этой сети, пока целы сами таблички во Дворце.

— Кто научил ваших артефакторов резать поисковые иглы из чужих родовых святынь, не обрывая кровную нить? — спросил Мин. — Для мясников Пепельной Звезды работа слишком тонкая.

Ключник вздрогнул, оглянулся по сторонам, будто боялся, что его услышат сквозь горный камень, и понизил голос до хриплого шёпота:

— Это не наше ремесло, господин… Десятки лет назад способ передал нашим старейшинам старый господин из Нижнего зала. Я видел его только раз в жизни, издалека, когда носил угли в нижние мастерские. Кто он такой и сколько лет там сидит, не знают даже Первые Посланники!

«Старый господин из Нижнего зала, значит…»

— Я всё сказал! — Ключник снова ткнулся лбом в грязный снег у сапог Мина. — Господин, отпустите меня! Мне семьдесят зим! Я уйду через южные пустоши, сменю имя, вырву себе язык, если прикажете, но во Дворец не вернусь! Там за потерю отряда Мэн Ци с меня живьём сдерут шкуру! Вот, возьмите — тут вторая костяная игла и все мои расчёты по вашему барьеру!

Старик снял с плеча кожаную сумку и протянул её Мину левой рукой. Правая скрылась в складках одеяния.

Мин подхватил ремень сгибом левой руки.

Железные перстни со щелчком соприкоснулись. Ключник влил в них ци, и из-под рукава вырвался пучок серых игл. Они полетели прямо в грудь начертателя, оставляя в воздухе рваные пепельные следы. Одновременно старик вскинулся с колен, отталкиваясь в сторону шатра.

На раскрытой ладони Мина вспыхнул «Знак Отторжения».

Золотая волна смахнула иглы обратно и ударила Ключника в грудь. Под одеянием лопнул защитный талисман. Старика оторвало от земли и швырнуло спиной на жаровню; медные стенки смялись, угли разлетелись по снегу.

Ключник захрипел. В груди у него торчали собственные иглы. Пепельная ци прошла по шее серыми прожилками, руки в перстнях дёрнулись и замерли.

Мин снял сумку с локтя, проверил её духовным чутьём и достал деревянный пенал. Внутри лежала костяная игла длиной с мизинец. Остриё подрагивало, указывая на Яньлу.

Мин обернул пенал, начертал поверх малый «Запрет» и дождался, пока дрожь прекратится. Затем убрал находку в кольцо вместе с тетрадью Ключника. В шатре остались сундуки с припасами и серебро; деньги он забрал для дороги освобождённым.

У клеток Сонг уже сдвинула засов на первой дверце. Девчонка в рваном тулупе держала старика за плечи и смотрела на открытый проход, боясь пошевелиться.

— Выходите, — сказал Мин.

Он