Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

из клана Хань! Издалека, через горы, эти иглы чуют только общее направление, где горит её метка, но не видят ни точного места, ни числа защитников! А у господина Цюй Че была костяная игла — та вблизи вела прямо к беглянке! Ключник ждёт у перевала: на рассвете третьего дня после первого налёта он должен снять показания с игл, дождаться гонца от господина Мэн Ци и отправить во Дворец полный свиток дальней связи — где именно лежит вход в Долину, в каком городе прячется носительница крови Хань и какие силы здесь стоят!

Пленник умолк. Его прерывистое сопение разносилось по подвалу.

Мин медленно повернул древко «Драконьего Хребта» в пальцах, прикидывая, сколько времени у него осталось.

Ключник ещё ждал донесения от Мэн Ци. Пока старик сидел на перевале, во Дворец мог уйти свиток с дорогой к Яньлу, именем матери и перечнем защитников. Тонкая костяная игла уже привела сюда Цюй Че; теперь требовалось разобраться с семью пепельными иглами в скале. И добраться до Ключника прежде, чем он отправит донесение. Мин крепче сжал посох. До назначенного рассвета оставалось чуть больше суток.

— Значит, рассвет третьего дня, — негромко повторил Лу Мин, разворачиваясь к лестнице. — Что ж. Сперва отучим вашего Ключника писать письма во Дворец.

Впервые за два года во сне на грудь ничего не давило.

Мин открыл глаза и несколько секунд смотрел в побеленный потолок материнской горницы. За тонкой перегородкой потрескивали угли в очаге, со двора доносился размеренный стук топора — кажется, Горн взялся чинить развороченный плетень. Солнце уже перевалило за полдень; косая полоса света лежала на чистых половицах у порога.

Он сел на лежанке и прислушался к себе. За шесть часов глубокого сна пустотное Ядро полностью восстановилось. Тонкие русла в правом предплечье перестали ныть после вчерашней «Единой Черты», пальцы снова слушались. Выходить следовало сейчас, пока старик на северном перевале ещё ждёт вести от Мэн Ци.

Едва сапоги стукнули об пол, как из-за края одеяла показалась темноволосая макушка.

Ши Эр спала в ногах лежанки, свернувшись калачиком под красной накидкой Ру-Ру. Заметив, что Мин затягивает пояс и проверяет подсумки, девочка вскочила на колени и обеими руками вцепилась в его рукав.

— Я с тобой, — объявила она.

Со дня их встречи под башней они ещё ни разу не расставались надолго. Даже когда Мин варил тушь в Архиве Тан или резал камни на террасе, Ши Эр неизменно сидела поблизости.

В горницу вошла Юйлань с миской медовых коржиков и сушёных абрикосов. За ночь синяки на её запястье побледнели от травяной мази, но под глазами ещё лежали тёмные круги.

— На улице ветер со снегом, — сказала Юйлань, ставя миску на край стола. — Оставайся дома. Мы с тобой затопим печь пожарче, будем пить чай с мёдом и печь сладкие лепёшки к его возвращению.

Ши Эр покосилась на коржики, но упрямо мотнула головой. Отросшие до лопаток волосы качнулись у плеч:

— Лепёшки пустые. В них букв нет. Я с папой пойду.

Мин присел перед ней на корточки и перехватил её узкие ладони. Он всё ещё удивлялся, глядя на подросшую девочку с маленькой тёмной родинкой справа над губой. А серые глаза смотрели всё так же настороженно.

— На перевале холодно, сыро и сидит только один старый хрыч, — объяснил он. — Есть там решительно нечего, даже паршивого осколка не найдётся. А здесь матушка остаётся совсем одна. Кто вчера обещал её охранять?

Ши Эр нахмурилась, переводя взгляд с Мина на травницу.

— Если останешься до вечера и присмотришь за домом, — добавил Мин, понизив голос, — я вернусь до темноты и напишу тебе целую стопку свежих листов на самой жирной земляной туши. Сможешь заворачивать в них печенье и есть.

Серые глаза подозрительно сощурились.

— И вкусное, и написанное? — уточнила Ши Эр. — Сразу вместе?

— Сразу вместе. Хоть в два слоя заворачивай.

Девочка подумала, прикидывая выгоду, а потом протянула вперёд ладошку. Мин хлопнул по ней своей ладонью, скрепляя уговор. Ши Эр слезла с лежанки, подошла к Юйлань и деловито придвинула к себе миску с коржиками.

Юйлань проводила сына до крыльца. У дверей она поправила ему ворот халата, проверила перевязь и коснулась ладонью его щеки:

— Возвращайся к ужину, Мин-эр.

— Вернусь, матушка. Там работы ненадолго.

По дороге к воротам Мин заглянул к караульному навесу, где Шань Яо разбирала донесения со старейшинами малых школ. На плечах девушки лежал тёмно-синий плащ главы Павильона; держалась она прямо, хотя пальцы, сжимавшие деревянную бирку, белели от напряжения.

— Псаря в подвале башни я оставляю тебе, — сказал Мин, когда они отошли на пару шагов от дозорных. — Он выложил всё, что знал про этот отряд, но в живых его пока придержи. Он знает клички пограничных стай, сигналы рожков и повадки псарни за хребтом. Для ваших дозоров на севере пригодится.

Шань Яо кивнула, перекладывая бирку в левую руку:

— Мои наставницы присмотрят за ним. Не сбежит и языка не прикусит. — Она подняла на него внимательный взгляд. — Возьми с собой десяток старших мечниц, Мин. У перевала открытое место, если Ключник выставил сторожевые посты…

— Десяток мечниц он заметит ещё на подходе, — покачал головой Мин. — Мне не нужна осада. Мне нужно, чтобы старик не успел поднести огонь к бумаге. Чем меньше народу пойдёт по тропе, тем тише всё закончится.

Шань Яо посмотрела на «Драконий Хребет» в его руке, вспомнила вчерашний срез через всю улицу и наклонила голову:

— Тогда береги себя. Мы закроем восточный пролом к вечеру.

У полуразрушенных восточных ворот его уже ждали.

Сонг стояла у коновязи, прислонившись плечом к обгорелому столбу, и покачивала в пальцах сложенный веер. Поверх дорожной куртки с фиолетовыми вышивками она накинула тёмный подбитый мехом плащ, а в поводу держала двух низкорослых, широкогрудых горных коней. Копыта обоих были обмотаны плотной мешковиной, чтобы не цокали по мёрзлому камню.

Заметив Мина, она прищурила янтарные глаза и улыбнулась:

— А я уж боялась, что знаменитый мастер Лу проспит до самой весны. Чжао поставил два медяка на то, что ты пойдёшь пешком, но я в твой здравый смысл верю больше.

Мин подошёл к ближнему коню, проверил подпругу и заглянул в перемётные сумы. Внутри лежали запасные