Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

К ним начали подходить остальные. Кто мог идти сам, ковылял от навеса и из проломов стен. Люди улыбались, хотя некоторые едва держались на ногах. Бай Сянь с грохотом опустил кузнечный молот на камни, подошёл к Мину и крепко сжал его здоровое правое плечо тяжёлой ладонью:

— С возвращением, мастер Лу. Хорошую работу показал. Добротную.

— Живой! А я знал… — Му Кай подошёл от ворот, прихрамывая на ушибленную ногу, и хлопнул себя по бедру. — Клянусь всеми счетами торгового дома, Мин, я за эти полчаса поседел сильнее, чем за все время на трактах! Но раз ты здесь — значит, и наши головы пока останутся на плечах!

Тай Цзин и Дэ Шен подошли следом. Оба мечника ударили кулаком в ладонь, приветствуя его как старшего. Ученицы Павильона расступались перед ним, глядя с благоговением. Многие впервые видели начертателя, о котором столько слышали за эти годы. Мин отвечал на поклоны и среди чужих лиц отыскивал знакомые, задерживая взгляд на каждом.

Юйлань промокнула полотном кровь у него на предплечье, перевязала порез на левом плече и затянула узел. Закончив, она посмотрела на девочку в красной накидке, стоявшую рядом с сыном.

— Сынок, — осторожно спросила травница. — А эта девочка… она чья?

Мин спокойно поправил завязку на рукаве:

— Моя.

Юйлань посмотрела на сына, затем на Ши Эр. Девочка придвинулась к его боку, а травница растерянно разгладила край передника.

Бао Ту как раз выбирался на четвереньках из оплавленной воронки. Услышав ответ Мина, он вскинул голову и захохотал:

— Признал-таки, рисовальщик! В Разломе ещё спрашивал, с чего она тебя папой зовёт, а теперь сам объявляешь: «Моя»!

Горн подхватил побратима за пояс и рывком вытащил из ямы. Сам он с недоумением разглядывал девочку. Тай Цзин усмехнулся, вспомнив, как Мин и ему предлагал называть себя отцом за спасение из темницы.

У ворот потянуло холодом.

Ученицы помогали Шань Яо и Су Лин подняться со льда. Шань Яо повернула голову и впилась в Мина ледяным взглядом. Су Лин покачала головой, пряча улыбку.

Сонг у перевязочного навеса прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержаться, но всё же расхохоталась.

Ши Эр с любопытством разглядывала людей вокруг. Потом заметила двух красавиц у ворот и дёрнула Мина за пояс:

— А кто из них моя мама?

Она чинно зашагала к воротам, остановилась перед Шань Яо и вытянула шею. Дважды принюхалась к её лазурному рукаву, просияла и обернулась к людям на улице:

— Вот эта? От неё внутри пахнет точно так же, как от тебя!

Шань Яо вспыхнула от воротника до самых корней волос. Ши Эр стояла перед ней, довольная своей догадкой, и ждала ответа.

В меридианах девушки до сих пор держался след ци Мина, вплетённый туда во время их совместного прорыва в пещере у озера Двух Драконов. Объяснять это при двух десятках учениц, при его матери и ухмыляющейся Сонг⁈ Да она бы под пыткой в таком не призналась! Шань Яо стиснула обледенелые ножны и сердито посмотрела на Мина.

— Не слушайте её, — отшутился Мин. Он подошёл к пунцовой Шань Яо, заслоняя её от любопытных взглядов. — У малой нюх заточен исключительно на бумажные талисманы и редкую тушь. Её носу верить — себя не уважать.

Ши Эр тут же обиженно надула щёки и топнула ногой:

— Ничего не исключительно! Мой нос никогда не врёт! Это даже тот плохой старый дед на лестнице проверил, когда принёс тухлый камень!

Большинство понятия не имело, о каком деде и какой лестнице она говорит. Но девочка в красной накидке выглядела так оскорблённо и так горячо отстаивала свой нос, что Юйлань рассмеялась. Впервые за этот долгий вечер мать Мина улыбалась без тревоги. У навеса улыбнулся и Тай Цзин, а Бао Ту громко хлопнул себя по коленке.

Шань Яо дождалась, пока смех стихнет.

Она глубоко вздохнула, стараясь справиться со смущением, и придвинулась к Мину. Покосилась на тела у стен. Теперь девушка говорила тише, чтобы младшие ученицы, собравшиеся возле Ши Эр, её не услышали:

— Мин, то, что ты сейчас сделал, спасло всем нам жизни. Но расслабляться рано. Когда мы вчера взяли живьём их передового командира, Цюй Че, на допросе он успел проговориться об остальных силах Дворца. Этот посланник с Пастью сам хвастался у ворот, что сократил переносом неделю пути до одного дня. А позади, со стороны северных гор, к Долине ещё может двигаться остальной отряд Дворца.

Мин невольно коснулся места под левой ключицей, где прежде сидело клеймо Трёх Бичей. «Цюй Че… Похоже, родич Цюй Тао». Одноглазый смотритель тоже служил загонщиком Дворца. Того ублюдка Мин прикончил на Дне Разлома, а этот явился за его матерью.

Мин посерьёзнел и кивнул:

— Знаю. Поэтому одного языка у водостока я и оставил. Сначала залатаем наших, а до рассвета я вытрясу из него всё, что он знает.

Гу Лань тут же принялся ворчать: с пустым Ядром начертателю полагается лежать под навесом и жевать укрепляющие корни. Мин слушал старика, направляясь к восточным воротам. Бао Ту уже бранился с Горном; мечники сидели возле Юйлань. Ими могла заняться мать. А вот у основания ворот старшие наставницы склонились над Шань Шэнь, и по их лицам Мин понял, что медлить с ней нельзя.

Матриарх лежала на сложенных плащах, бледная как полотно. Каждый короткий вдох давался ей с сухим свистом. Морозное сияние вокруг тела исчезло.

Мин опустился рядом на колени. Наставницы потеснились, освобождая место. Он приложил два пальца к запястью Шань Шэнь и осторожно направил духовное чутьё по её меридианам.

Удар Мэн Ци в солнечное сплетение едва не раздробил Истинное Ядро матриарха. Оно уцелело лишь благодаря недавнему прорыву: после падения купола Шань Шэнь достигла пика ступени и успела укрепить основу. Но внутренний огонь уже погас. Ледяную сердцевину пересекали три глубокие трещины, и через них по капле уходила сила, накопленная за десятилетия. Если края разойдутся ещё немного, к утру Ядро рассыплется. Глава Павильона останется калекой.

— Матушка, дай кисть и спиртовой настой, — коротко бросил Мин, распахнув ворот сапфирового одеяния матриарха на два пальца ниже ключиц. — И пусть никто не шумит.

Юйлань принесла нужное. Мин смочил полотно настоем, протёр кожу матриарха и