Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
— Не бойся, — тихонько сказала она сгустку. — Тебе, небось, страшно одному? Мне тоже было страшно. Я очень долго сидела в темноте, пока папа дверь не сломал.
Чёрно-фиолетовый шар перестал метаться. Его рваные края разгладились и потянулись к тёплой ладони.
— Тут холодно, — серьёзно добавила Ши Эр. — Иди ко мне, я тебя спрячу.
Сгусток затих, вытянулся широкой лентой и влился в её пальцы.
Ши Эр прижала ладони к груди, шумно вздохнула и зажмурилась.
Вокруг неё вспыхнуло серебристо-фиолетовое сияние. Свет прокатился от макушки до босых пяток, поднял с камней мелкую пыль. Люди на улице подались вперёд, разглядывая девочку.
Ши Эр росла у них на глазах. Старая холщовая рубашка натянулась в плечах, рукава уже едва доставали до локтей. Спутанные тёмные волосы удлинились и легли на лопатки. Детская округлость щёк понемногу сходила, черты лица становились чётче. Через десяток вдохов сияние погасло. Перед Мином стояла девочка лет десяти с теми же большими серыми глазами, а справа над верхней губой на бледной коже проступила маленькая тёмная родинка.
Ши Эр открыла глаза, удивлённо посмотрела на свои вытянувшиеся руки и провела пальцами по лицу, словно проверяя, как сильно оно изменилось.
Рубашка, которую она носила в Разломе, стала совсем мала. Бай Руи первой опомнилась под навесом: расстегнула свою плотную красную накидку, подбежала к Ши Эр и набросила ей на плечи. Тёплая одежда укрыла девочку до колен. Ру-Ру потянула полы вперёд и поправила ворот, чтобы накидка лучше держалась на узких плечах.
— Держи, — зашептала Ру-Ру, деловито застёгивая крючок у ворота и с любопытством разглядывая серые глаза незнакомки. — На ветру в одной рубахе стоять — так и заболеть можно.
Ши Эр провела ладонями по красной ткани и благодарно кивнула.
Мин внимательно смотрел на девочку. Ши Эр стояла посреди улицы и гладила рукав подаренной накидки, а пространство вокруг неё стало заметно плотнее. Мин всем телом ощущал, насколько выросла её сила. Сколько же она вобрала за эти несколько вдохов?
«Ого… — притихшим голосом протянул из Чернильницы Гу Лань. — Ты чувствуешь это, малец? Сила Пастей одного корня, она отзывается! Сейчас твоя мелкая — лишь бледная тень той Девятой, что когда-то гасила созвездия. Но стоит ей поглотить ещё несколько таких осколков — и она вернёт всю свою изначальную мощь!»
Ши Эр вдруг покачнулась и села на край разбитого камня, обхватив колени руками.
Мин в два шага оказался рядом и присел перед ней:
— Болит где-нибудь?
Девочка медленно покачала головой. Волосы качнулись у плеч. Она нахмурилась, стараясь удержать ускользающее видение, и крепче обняла колени.
— Не болит, папа… — тихо произнесла она, глядя куда-то сквозь него. — Просто в том куске остались чужие картинки. Я видела место, откуда его откололи.
— Какое место? — негромко спросил Мин.
— Огромную железную яму, — Ши Эр подняла серые глаза. — Там когда-то очень давно упало небо, и вся земля вокруг стала тяжёлой и ржавой. А на самом дне ямы натянуты цепи… толстые-претолстые, как здешние дома. И холод такой, что даже камни плачут. Там внизу спит моя большая сестра. От неё отрезали кусок для того злого дядьки, а сама она осталась в темноте. Ей там очень одиноко, папа.
В Чернильнице за пазухой Мина глухо стукнуло.
«Темница Первой Пасти! — выдохнул Гу Лань. — Клянусь предками, она увидела главное узилище Первой! Всё сходится, мальчишка: Академия никогда не строила такие клетки на пустом месте. Нам требовалось, чтобы сама природа помогала давить на запертую внутри сущность, а ничто в мире не давит на духовную силу сильнее, чем кратер упавшей древней звезды!»
Мин достал из пространственного кольца копию сланцевой карты Срединных Земель, которую забрал из Архива Тан.
Он развернул карту на колене и отыскал северо-восточный край. Среди изломанных горных хребтов темнела круглая впадина. Ещё в Архиве, читая свиток «Искусства Чернильного Слепка», Мин отметил этот кратер: в глубине упавшего небесного тела можно было найти Сердцевину Звёздного Железа. Без неё Гу Ланю нового тела не создать. Юноша склонился над картой, ещё раз разглядывая отмеченное место.
Палец остановился на краю впадины.
Выходило, Первая Пасть спала там же, где лежал нужный учителю металл. Мин ещё раз посмотрел на Ши Эр. За Сердцевиной всё равно придётся идти, только теперь он знал, кто ждёт их на дне кратера.
* * *
За сотни дней пути от Долины Серого Пика человек в старинных одеждах сидел за низким столом и писал костяной кистью. В каменном зале без окон едва хватало света.
Вдоль дальней стены тянулась полка из тёмного камня. На ней стояли девять плоских масляных ламп. В восьми металось пламя, короткие язычки огня то взлетали, то прижимались к фитилям. Девятая лампа на краю полки давно стояла сухой и холодной.
Крупный огонёк у противоположного края мигнул, съёжился в синюю точку и погас. Над фитилём потянулась струйка серого дыма.
Человек остановил кисть. Бережно положил её на подставку, поднял голову и несколько мгновений рассматривал погасшую Первую лампу. Затем подался вперёд, всматриваясь в дым над фитилём. События на юге приняли неожиданный оборот, и это его явно занимало.
— Надо же, — негромко произнёс он в пустоту зала, и в углах мягко качнулись тени. — Сила Первой не рассеялась впустую. Девятая приняла её по доброй воле… она снова учится есть сама.
Он наклонил голову, прислушиваясь к далёкому отзвуку оборванной нити. На губах появилась задумчивая усмешка:
— А тот мальчишка с окраины опять забрал то, что ему не принадлежит. Что ж… тем интереснее будет взглянуть, какую форму примет сосуд, когда они соберут остальное.
* * *
На разбитой улице Яньлу Мин убрал карту в кольцо. Когда он выпрямился, мать уже стояла перед ним.
Юйлань сжимала в одной руке сложенную полоску чистого полотна. Страх последних часов понемногу отпускал её. Она оглядывала сына с головы до ног тем самым материнским взглядом, от которого Лу Мину и в четырнадцать лет бывало непросто отвертеться.
Она шагнула вплотную, потянула его за ворот, заставляя наклониться, и крепко обняла, прижав к плечу. Мин согнулся ещё немного. Спустя мгновение мать отступила на полшага и сердито постучала пальцем по его груди:
— Одни кости! Ты чем там питался, горе моё? Совсем ведь исхудал, смотреть