Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Он писал по посиневшей от удара коже над грудной костью. Кисть слушалась руки, хотя пальцы начинали неметь от усталости. Мин вывел четыре тонкие скобы «Сцепления», провёл их корни сквозь плоть к оболочке Ядра и стянул расходящиеся края. Следом начертал малый «Запрет». Его линии сомкнулись вокруг угасшей сферы узким кольцом, удерживая духовную силу внутри сердцевины.
Последняя золотая точка ушла под кожу. Со лба Мина на камень капнул пот. Он отдал кисть матери и тяжело опёрся ладонью о колено, дожидаясь, пока перестанет плыть перед глазами.
Ресницы Шань Шэнь дрогнули. Она открыла глаза и впервые вдохнула полной грудью, без кровавого хрипа. Посмотрела на Мина, потом нашла взглядом дочь.
— Жить будете, госпожа Шань, — сказал Мин. — Ядро я стянул и запечатал снаружи, оно больше не рассыплется. Но огонь в нём погас. Любая попытка призвать боевую ци в ближайшие годы разорвёт скрепы. Вернуть силу такому Ядру обычными травами нельзя — тут понадобится сокровище огромной духовной мощи, и я пока не возьмусь обещать, удастся ли разжечь его снова.
Ученицы ахнули. Шань Шэнь прикрыла веки, прислушиваясь к собственному дыханию. Помолчала, а затем посмотрела на побледневшую Шань Яо:
— Я прожила достаточно, чтобы знать цену удару Зарождения Духа, Лу Мин. То, что я сейчас дышу, — уже чудо твоего ремесла. Спасибо тебе. — Она слабо повернула ладонь, коснувшись холодных пальцев дочери, которая была рядом все это время. — Слышишь, Яо-эр? Моё время у руля вышло. Отныне Павильон Тихих Вод — на твоих плечах.
Губы Шань Яо дрогнули. Она сжала ладонь матери обеими руками и опустила голову. Потом расправила плечи под изодранным лазурным плащом. Мин понял: решение матери она приняла, хотя сейчас ей трудно было вымолвить хоть слово. Её пальцы по-прежнему крепко держали материнскую руку.
* * *
Глубокой ночью, когда защитники унесли павших с середины улицы и расчистили путь среди обломков, с южного и западного трактов в Яньлу въехали всадники. Прибыли старейшины сект и малых школ Долины, которых Шань Яо созвала гонцами ещё на рассвете.
Они спешились у разрушенных восточных ворот при свете факелов и замерли.
Посреди улицы чернела оплавленная воронка от «Падения Мёртвой Звезды». По обе стороны от неё мостовая просела под тяжестью «Бездны». Между вдавленными в землю камнями зияли щели. На лавке ткача висела половина деревянной вывески; вторую подобрали у стены и поставили рядом. «Единая Черта» прошла через всю улицу и разрезала дерево так чисто, что на срезе не осталось ни одной щепки. У перекрёстка под рогожей лежали останки Первого Посланника и пятерых его ветеранов.
Из толпы вышел седобородый старейшина школы Железного Кулака. Ещё недавно на северном перевале он кривил губы, слушая приказы Шань Яо. Теперь старик долго разглядывал срез на вывеске, потом перевёл взгляд на сидевшего у костра Лу Мина. Подошёл, остановился в трёх шагах и низко поклонился юноше, которого когда-то изгнали из Обители Серого Пика.
Следом за ним, переглянувшись, молча склонили головы старейшины Ордена Железной Лозы и Кузни Огненного Гребня.
— Мастер Лу, — глухо произнёс старик из Железного Кулака, не разгибаясь. — Мы были слепы. Небо над Долиной рухнуло, а враги из большого мира владеют мощью, перед которой наши школы бессильны. Четыре секты просят вас встать во главе общей обороны Долины Серого Пика. Наше оружие и наши люди — в вашем распоряжении.
Мин подбросил в костёр сухой сучок. Проводил взглядом искры и покачал головой:
— Пожалуй, я откажусь. Из меня плохой сиделец на одном месте.
Старейшины растерянно подняли головы, а Мин кивком указал через костёр на стоявшую у навеса Шань Яо и сидевшего над дорожными картами Му Кая:
— Оборона у Долины уже есть, и получше многих. Госпожа Шань выковала Ядро Нефритовой Зимы и держала северный рубеж, пока вы делили посты, а глава Му знает здешние и внешние тракты лучше собственного кармана. Слушайтесь их — и не прогадаете. А я здесь ненадолго: закончу одно старое дело и уйду туда, откуда к нам приходят эти гости.
За час до рассвета Мин закончил медитацию. В Ядре накопилось достаточно ци, руки перестали дрожать. Шань Яо уже рассказала ему, как Цюй Че сжёг свой дух и отправил на север Весть Смерти. Теперь предстояло узнать, куда она ушла. Мин поднялся и в одиночку спустился по каменным ступеням в сырой подвал сторожевой башни.
Выживший псарь сидел в углу на соломе. Бай Сянь заковал ему руки и ноги тяжёлыми кузнечными цепями. Едва на лестнице показался белый костяной посох, парень заскулил и вжался спиной в мёрзлую кладку. Цепь заскребла по камню. Мин спустился к пленнику, держа «Драконий Хребет» перед собой. Ради этого разговора он и оставил псарю жизнь.
— Я не стану тратить на тебя ни тушь, ни время, — негромко сказал Мин, останавливаясь в трёх шагах и опираясь на «Драконий Хребет». — Ответишь без утайки — останешься дышать в здешней камере. Соврёшь хоть в одном слове — пойдёшь следом за своим господином. Кому ушла Весть Смерти вашего загонщика Цюй Че?
Псарь затряс головой, торопясь ответить. Слова путались от ужаса:
— Т-только господину Мэн Ци! Клянусь предками, господин начертатель, только ему! Печать прямой связи была настроена на личный жетон Первого Посланника! Он перехватил искру на полпути в предгорьях, ни в один другой чертог Дворца эта весть не уходила!
Мин прищурился. Если псарь говорит правду, Весть Смерти Цюй Че до самого Дворца так и не дошла. Значит, донесение об их сопротивлении получил только Мэн Ци.
— Кто ещё остался снаружи? — спросил он. — Кто вскрыл наш барьер и где он сейчас?
— Ключник! — торопливо выпалил пленник, стуча зубами. — Почтенный Ключник остался у северного перевала, за гребнем, где пробили купол! Господин Мэн Ци забрал с собой только старших мастеров и быструю свору для переноса, а при Ключнике остались двое загонщиков господина Цюй Че, обоз и клетки с выжившими рабами, которых сгоняли долбить породу и питать пролом кровью!
— Почему они не ушли обратно после того, как рухнул свод?
— Из-за игл и отчёта! — псарь вскинул скованные руки, показывая на собственное запястье. — Ключник вбил в узел барьера семь пепельных игл. Они пробили купол, а теперь служат Ключнику для поиска — иглы выкованы на крови и специально настроены на родовую метку беглянки