Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Когда соседи разошлись и за столом остались только свои, Мин опустил ладонь на тёмную макушку девочки, сидевшей рядом, и рассказал о Ши Эр. Су Лин, Тай Цзин и Бао Ту ещё в Разломе слышали, как она называла себя Девятой Пастью. Теперь Мин объяснил остальным, кого привёл в дом.
Сама Девятая Пасть Пожирателя Звёзд в эту минуту меньше всего напоминала древнее бедствие, которым пугали старейшин. Одетая в роскошную черно-красную одежду, которую ей еще днем подобрала Юйлань, девочка болтала ногами под столом и уплетала медовое печенье, предварительно обернув каждый коржик в два ярко-жёлтых талисмана, которые Мин по уговору нарисовал для неё сразу после возвращения с перевала. Бумага с густой земляной тушью хрустела на зубах вместе с песочным тестом.
За столом никто даже не отодвинулся. Правда о Девятой осталась здесь, внутри двора под Пустым знаменем.
Бао Ту посмотрел, как девочка хрустит исписанной бумагой, пожевал губами, а затем с грохотом опустил тяжёлый кулак на доски стола:
— Папой ты рисовальщика ещё в Разломе звала. А мы с ним братья по оружию, выходит, ты моя племянница! — Варвар обвёл застолье свирепым взглядом и ткнул себя пальцем в широкую грудь. — И если хоть одна серая крыса во всём мире посмеет косо посмотреть на мою племянницу и сказать, что она какая-то не такая, — я этой крысе лично башку откушу! Держи, племяшка, дядя Бао плохого не подсунет!
Он придвинул к ней блюдо с зажаренным до хруста кабаньим ребром.
Сидевший напротив Дэ Шен молча сунул руку за пазуху, вытащил свой гладкий серый точильный камень и положил его на стол перед Ши Эр.
Ши Эр с любопытством отложила недоеденный коржик, взяла брусок обеими руками, обнюхала его со всех сторон и куснула краешек передними зубами. На сером сланце осталась свежая белая царапина. Девочка поморщилась и аккуратно положила брусок обратно перед мечником:
— Камень невкусный. Пустой совсем. Но спасибо.
Дэ Шен серьёзно кивнул, принимая оценку, а за столом грохнул такой дружный хохот, что даже Тянь Ба у забора удивлённо вскинул лобастую башку.
Позже, когда застолье разбилось на шумные кучки, Му Кай подсел к Мину на край скамьи с целым кувшином подогретого вина.
В этот вечер наследник Дома Семи Дорог пил куда больше обычного. Его купеческая улыбка пропала; он долго крутил глиняную плошку в пальцах, глядя на тёмную поверхность вина, а потом глухо выговорил то, что жгло его весь вечер:
— Это ведь я привёл их сюда, Мин. — Му Кай поднял тяжёлый взгляд. — Прошлой зимой, когда семь серых плащей сели нам на хвост после Чияня, я решил перехитрить ищеек. Нанял местных горных охотников у северных отрогов, велел им путать следы и караулить проходы, пока я уводил обоз на запад. Я думал, мы оторвались. А гончие поймали одного из тех охотников, выбили из него всё про светящуюся нить над перевалом и нашли Долину. Моя собственная хитрость привела их к порогу твоей матери.
Мин молча взял кувшин из его руки и до краёв наполнил опустевшую чашку купца. Потом налил себе.
— Твоя хитрость, Му Кай, почти целый год гоняла семерых всадников Дворца по пустым западным трактам, — спокойно сказал Мин. — Год. Знаешь, где я был прошлой зимой? На дне, без ядра, с каналами, которых не хватило бы даже на то, чтобы поцарапать щит Мэн Ци. Если бы ты тогда не увёл их за своим обозом, они бы вскрыли этот перевал на десять лун раньше. И я бы вернулся к пепелищу. Без твоего года я бы опоздал.
Му Кай замер с чашкой в руке. Он смотрел на Мина так, будто не сразу поверил его словам, а потом шумно, всей грудью выдохнул.
— А раз тебе всё ещё хочется загладить вину, — добавил Мин, усмехнувшись краем губ, — у меня для тебя есть дело. В Долине полно крепких бойцов, но дальше собственных застав они ничего не видят. Пусть твой Дом Семи Дорог станет глазами и ушами Долины. Держи своих менял, обозников и трактирщиков на всех больших трактах. Слушай, где появятся люди в серых плащах, куда идут их караваны, и первым передавай вести сюда, Шань Яо.
Мин отпил из своей чашки и продолжил:
— Мой путь ляжет на запад, к старому кратеру упавшей звезды в Железных горах. Если твоим гонцам понадобится меня достать — пусть держат связь через опорные дворы в том краю.
Му Кай расправил плечи и подался к Мину. Он уже прикидывал, через какие дворы пустить гонцов и кому поручить вести из Долины.
— Дом Семи Дорог никогда не упускал монополию на хорошие вести, брат, — твёрдо сказал купец, поднимая чашку. — Значит, с сегодняшнего дня у моего Дома появится восьмая дорога. В Долину.
Чашки глухо стукнулись друг о друга, и оба выпили до дна.
А через полчаса за столом началась настоящая пьянка.
Разогревшиеся Бао Ту и Горн выкатили на середину двора второй бочонок и во весь голос вызвали «трезвого рисовальщика» на честное состязание — кто кого перепьёт до рассвета. Отказаться не дали даже Чжао с Ли, которые тут же принялись принимать ставки на медные гроши и сушёную рыбу.
Чаша шла за чашей. За питьём и спорами прошло часа три.
Горн шумно спорил с собственным кулаком; Бао Ту сидел, широко расставив локти и покачиваясь, как подрубленная сосна на ветру, а Мин спокойно опрокидывал пятнадцатую глиняную плошку, и ни в одном его глазу не было даже намёка на хмель.
«Тьфу ты, бесстыдник! — не выдержал наконец в Чернильнице Гу Лань, чей старческий голос сварливо зазвенел у Мина под рёбрами. — Переводить доброе пятилетнее зерно на пустотный пар! Ты бы ещё целебные пилюли через пятку выпаривал, жулик!»
Никто за столом старого духа, разумеется, не слышал. Кроме одной маленькой девочки.
Ши Эр, которая уже клевала носом, привалившись щекой к груди Мина поверх кармана с Чернильницей, сонно моргнула серыми глазами и громко, на весь двор сообщила:
— Папа, а вредный дедушка у тебя за пазухой ругается, что ты вино в животе Ядром жжёшь и так пить нечестно.
За столом разом стихли.
Мин закашлялся, отставляя пустую плошку.
— Ах ты ж бессовестная морда! — взревел протрезвевший от возмущения Бао Ту, вскакивая со