Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

— Тихо‑тихо. Не нервничай. Я просто хотел тебя успокоить.

— Успокоить? — горько усмехнулась я. — Жену свою успокаивай! А ко мне не лезь, понял?

Он посмотрел на меня с искренним недоумением:

— Я не женат.

На миг я почувствовала, как в груди что‑то дрогнуло и потеплело. Но тут же дала себе мысленный подзатыльник: «Нечего слюной капать на чужого мужика! Я же видела его с женщиной».

— Да плевать. Девушку свою успокаивай, — отрезала я.

Меня буквально трясло — то ли на нервной почве, то ли от злости, то ли от этой дурацкой вспышки надежды, которую я тут же задавила.

— И девушки у меня нет, — сказал он спокойно. — Канарейка, ты чего?

— Я не Канарейка! — заорала я. — Хватит меня так звать! Меня Дианой зовут! Слышишь? Дианой!

Он слегка поморщился, будто мой крик ему причинял боль, но тут же кивнул:

— Хорошо, Диана. Я просто решил тебя немного подбодрить.

— Всё, подбодрил. А теперь вали отсюда. — Я указала рукой на дверь, стараясь, чтобы жест не выглядел жалким.

Он покачал головой, не отрывая от меня взгляда:

— Диана, ты меня неправильно поняла. Мне просто тебя жалко стало.

Я мысленно усмехнулась. Жалости мне ещё от него не хватало. Но он прав — я и правда сейчас выглядела жалкой. Но достаточно того, что я сама об этом знаю. От других это слышать не хочу.

— Не надо меня жалеть, — сказала я глухо, отворачиваясь от него. — Уходи.

Позади послышались удаляющиеся шаги. Затем звук закрывающейся двери. Всё. Он ушёл, оставив после себя лишь горечь.

А я сжала кулаки и попыталась взять себя в руки. Хватит. Хватит себя изводить. Мне это не поможет — только хуже станет. И так мысли путаются, я вымотана до предела, уже превратилась в истеричку. Нужно что‑то с этим делать… Но как? Я не знала… Панические атаки следовали одна за другой, сводя меня с ума.

Вдруг послышалось шуршание пакетов. Я резко повернулась. В комнату снова зашёл Терминатор, нагруженный охапками покупок. Я, если честно, опешила.

— На. Я тебе вещи привёз, — он подошёл к дивану и аккуратно сложил пакеты. — Этого на первое время должно хватить.

Я подошла, нерешительно приоткрыла один пакет кончиками пальцев — и мне словно пощёчину залепили. Я узнала марку белья. Такое же предпочитал Андреев. Воспоминания нахлынули волной: его прикосновения, его угрозы, и тот ужасный вечер.

Я отвернулась, сглотнув ком в горле.

— Убери, — произнесла я глухо. — Ничего мне от вас не нужно.

— Диана, прекращай капризничать. У тебя здесь ничего нет.

— Я не нуждаюсь в подачках.

— Да пойми, это не подачка. Это возмещение ущерба. Мы потеряли твою сумку, твои вещи…

— Ущерба? — Я резко повернулась к нему. — Тут слишком дорогие вещи. Я не могу их принять.

— Да плевать на деньги, и не настолько тут всё дорогое.

— Не нужно меня обманывать, я знаю цену этим вещам. Так что верни всё. Я в должниках ходить я не хочу. А отдать деньги быстро не смогу.

Потому что сестре должна, и когда отработаю — неизвестно.

— Я ж не прошу у тебя денег за это. И ты ничего не будешь должна. — Я только хотела возразить, но он не дал. —Хватит. Бери, что дают. И вообще, дарёному коню в зубы не смотрят.

Я на минуту прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, потом выдохнула. Он прав. Сейчас не время привередничать. Кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза:

— Спасибо.

— Не за что. — Я услышала его вздох облегчения. — И ещё раз извини, что потеряли твои вещи.

Он развернулся и ушёл. Я подошла к пакетам и принялась осторожно рассматривать содержимое. Дошла до того, где лежали прокладки, — и щёки мгновенно запылали от смущения. Никогда не думала, что мужчина, который мне нравится, окажется на стороне врага… А ещё будет покупать мне предметы женской гигиены.

Стыдно. Неловко.

Я мотнула головой: «Плевать. Не время разыгрывать скромницу». Достала вещи, а прокладки так и оставила в пакете — пусть там лежат. Нужно было ещё бирки срезать, но я всё не решалась выйти и попросить у Терминатора ножницы. Да и постирать обновки тоже не мешало бы.

И тут он постучал и приоткрыл дверь:

— Пойдём, чаю попьёшь.

Выёживаться не стала, вышла следом за ним. Но по пути заскочила в вварную комнату умыться. Когда зашла в кухню, на столе уже стояла чашка с чаем, и до моего носа донёсся знакомый аромат ромашки — я всегда её любила. Рядом лежали несколько коробок со сладостями.

— Я не знал, что ты любишь, поэтому взял на свой вкус. Если ошибся, мы потом купим, что тебе нравится.

— Спасибо, — еле выдавила из себя.

Ну вот зачем он такой заботливый, а?

Я присела, машинально обхватила чашку ладонями, чувствуя, как тепло проникает в пальцы. Терминатор сел напротив, молча налил себе тоже. В кухне повисла тишина.

— Ты… правда не женат? — спросила я неожиданно для самой себя и покраснела.

Он поднял брови, потом слегка улыбнулся:

— Правда. И девушки у меня нет.

Я опустила взгляд, разглядывая узоры на чашке. Внутри что‑то дрогнуло — то ли надежда, то ли страх снова ошибиться.

— Прости, что накричала на тебя, — тихо сказала я. — Просто я…

— Всё нормально, — перебил он мягко. — Понимаю.

Мы молча пили чай. Аромат ромашки успокаивал, сладости тоже не разочаровали. Впервые за долгое время я почувствовала себя немного спокойнее.