Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

Я недовольно поморщился. Опять началось. А ничего, что бабло на старт я ему дал? И напряг Лютого, чтобы тот дал человечка, который помог бизнес отца развить? Не говоря о том, что дом, в котором они живут, тоже купил я. Скажем так, отблагодарил за то, что они дали мне жизнь.

— Мам, не начинай... Я как бы не бедствую, если ты об этом забыла.

Я не идиот какой-то, чтобы деньги в кубышку тупо складывать. Они у меня работают и приносят нехилый доход.

— Тут ко мне заходила… Ирина. — Голос у матери стал вкрадчивым, почти сладким.

Я лишь закатил глаза, представляя, что сейчас начнётся. Ирка в своё время сдружилась с моей мамой, чтобы та помогла ей меня женить на себе. Но вот только я не бык, которого можно на верёвке в ЗАГС привести. Это моя жизнь, и только я сам решаю, кто станет моей женой. Давить на меня в этом вопросе бесполезно, как и в любом другом. Пора бы уже это уяснить.

— Она очень переживает... — продолжает мать.

— Так, стоп. Вот о ней, мам, я не хочу говорить. Вообще.

— Ну, сыночек, вы же с ней встречались раньше... Я понимаю, что она сглупила...

Сглупила? Это сейчас так называется убийство беззащитного ребёнка? У меня аж зубы свело от злости.

— Прости её, — не унималась мать. — Лучше Ирины ты никого не найдёшь. Любит она тебя сильно и давно. Да и возраст у тебя — уже остепениться пора.

— Мам, если ты сейчас продолжишь в том же духе, я просто брошу трубку, — сказал я как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело. — Ты этого хочешь?

— Ну, сынок, годы-то идут... А я внуков хочу. И Ирина...

— О ней больше ни слова, иначе поругаемся. Насчёт внуков подумаю. Всё, давай.

Я отключился. Да, грубо. Да, резко. Но сейчас мне совсем не хотелось говорить об этой стерве. Вот же бесстыжая тварь, наглости набралась и к матери моей пришла. Явно решила, что мама сможет повлиять на моё решение. Только вот это не про меня. Родителей уважаю, но живу своим умом. Как у неё совести хватило после всего, что натворила, продолжать искать со мной встречи?

Надо будет, наверное, ей ещё раз растолковать, когда время появится, чтобы не смела моей матери даже звонить. Я не прощу никогда того, что она сделала. Да и уверен, что мама не знает правды о том, что Ирка натворила. Иначе бы не пыталась нас свести. Я, конечно, маме не собирался говорить правду. Своим дерьмом никогда не делюсь с близкими. Нечего им переживать.

Наконец я добрался до места. Стоило мне войти в квартиру, я вновь услышал плач Канарейки.

— Ох, ничего ты закупился, — усмехнулся Смирнов, увидев кучу пакетов, которые я занес в квартиру. — По-моему, ты зря это сделал. Послезавтра девчонка уже в СИЗО будет.

Как представил Канарейку там, у меня внутри всё похолодело. А Смирнов стоит и улыбается.

— А я смотрю, ты рад этому? Безгрешный ты наш. Почему она опять плачет? Ты постарался? — Я смотрел на него и боролся с желанием врезать ему по роже.

— Нет, сестра приезжала. Лютый её привозил. Ну и после общения она и завелась вновь. — Смирнов зевнул. — Ладно, поеду домой. У меня уже сил нет слышать её вой.

— А ну стоять. — Я схватил его за руку. — О чём они с сестрой говорили?

Я был уверен, что Смирнов подслушивал. Он скривился и вкратце пересказал разговор. Ясно. Сестра младшей хвоста накрутила, и, что уж душой кривить, заслуженно. Любовь у неё, значит, к этому Ахмеду... Вот сам бы сейчас высек эту дурочку безголовую. Ну что у неё сейчас в голове? Тут думать нужно, как не угодить за решётку, а она всё грезит этим мерзавцем.

Смирнов ушёл. Я быстро закинул скоропортящиеся продукты в холодильник и только собрался остальное разложить по шкафам, как услышал очередной всхлип. И всё. Просто не смог больше это выносить. Не стуча, зашёл в комнату к Канарейке.

Она, бедная, лежала в позе эмбриона и горько плакала. У меня сердце защемило от этой картины. Мне сейчас было плевать, что она по тому подонку слёзы льёт. Я подошёл, взял её на руки, посадил к себе на колени. Она застыла и даже дышать перестала.

— Канареечка, хватит плакать, — сказал я тихо и прижал её к себе.