Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

Глава 23

Я встал с первыми лучами солнца, отжался сто раз и, быстро приняв душ, подошёл к окну в кухне, стараясь не шуметь. Было ещё слишком рано — даже дворники не вышли на работу. Я смотрел в окно и анализировал события вчерашнего вечера — пытался понять, что же на самом деле происходит.

Сегодня опять услышал, как Канарейка проснулась посреди ночи и тихо плакала. Я заметил полоску света из-под двери её комнаты, а потом звуки стихли — она заснула, так и не погасив лампу.

И всё же, кто стал причиной её кошмаров?

Я стал прокручивать в голове всё, что знал про Андреева. Знал, что он занимался тёмными делами, но я раньше сильно им не интересовался — не моя задача. Может быть, у Канарейки что-то связано с ним? Помимо того, что она его обокрала. Да и вообще, как она смогла это сделать? Выходит, он ей доверял, раз она знала пароли от его банка. Это странно — такие, как он, люди всегда параноики.

И тут вспомнил реакцию Канарейки: как она напряглась, когда я взял её на руки. Хотя понятно, почему она так себя повела — я же чужой человек. А вот её нервозное состояние — это другое… Может, это всё из-за того, что она боится мести Андреева за кражу? Вот это уже похоже на правду.

А ещё удивило её странное поведение, когда она посмотрела содержимое одного из пакетов. На миг в её глазах отразилась боль, которую она тут же скрыла, отвернувшись. А ещё отказалась от моих покупок. Не потому что не понравились. Она, мол, деньги за это вернуть не сможет — дорого. Не типичное это поведение для женщины, которая ведётся на бабло. Да и воровать она вряд ли бы стала. Вот не могу я поверить в это, и всё тут. Что-то там с Андреевым нечисто.

«Вот же дурёха… — покачал я головой. — Зачем к опасному человеку сунулась?»

Я невольно улыбнулся, вспомнив её вопрос, женат я или нет. По-моему, она сама ошалела от того, что его задала. Я чувствовал, что нравлюсь Канарейке. Видел это по ее покрасневшим щекам и несмелому взгляду. Она мне тоже нравится, чёрт его знает почему. Просто тянет к ней, и всё тут. С первой нашей встречи. И переживаю за неё. Очень. Не хочу, чтобы она плакала и страдала.

Тряхнул головой: «Нет, не о том я думаю». Вздохнул, провёл пятернёй по волосам, подошёл к чайнику и включил его.

Опершись руками на стол, я вспоминал, как вчера она всё ещё смущалась, перестирала всё, что я ей купил. Даже предложила постирать мне, но я отказался: этим я всегда занимаюсь сам. Да и неудобно как‑то. Но то, что Канареечка привыкла к порядку, я подметил. Хорошая черта, мне понравилось.

И всё же, почему она просыпается ночью и плачет?

Я налил кипятка в чашку, вдохнул аромат чая и решил: сегодня я с ней поговорю. Осторожно, без напора. Может, получится узнать причину кошмаров. Нельзя оставлять её один на один с этим. Хотя лучше для начала её расположить к себе… Но и тянуть не стоит — в любой момент её могут сдать властям.

Может, Лютого попросить её отмазать? Да, натворила дел — не спорю. Но сажать молодую девушку в тюрьму и портить ей будущее… Не хотелось. Умом я понимал: по закону надо наказать. Но что‑то внутри противилось этому.

В голове всплыло её бледное лицо и взгляд, в котором смешались страх и отчаяние. Нет, она не просто так ввязалась в эту историю. Тут что‑то глубже.

Вот же влюблённая дурёха — поверила в сказку, вот только она с печальным концом. Этот же гад Канарейку использовал.

Но даже если так — разве она виновата? Разве заслуживает тюрьмы за наивность? Ах да, она же деньги перевела… Вот это, конечно, всё усложняет.

И всё же опускать руки рано.

Я сделал глоток чая и почувствовал, как тепло разливается по телу, а мысли становятся чётче.

Ладно. Вначале разберусь, что тут к чему, выслушаю её версию, пойму, что за игру ведёт Андреев, и какую роль в ней отвели Канарейке. А потом уже начну ломать голову, как помочь этой влюблённой дурёхе. Может, удастся уладить всё без крайних мер. Лютый, конечно, мужик резкий, но иногда идёт навстречу, если попросить по-человечески. Главное — действовать осторожно.

Ещё сделав глоток чая, я поставил чашку на стол.

Уже десять часов, а моя Канареечка только проснулась. Я готовил завтрак для нас.

Скрипнула дверь — она вышла в коридор, увидела меня и замерла. Стоит, маленькая, глазками своими красивыми на меня смотрит, а я тоже как идиот пялюсь. И член заинтересованно поднял голову.

Вот это нам с ней сейчас совсем не нужно. Я вновь себе дал мысленный подзатыльник, опустил взгляд и увидел, что она босая, пальчики поджимает — замёрзли ножки, наверное. Я невольно нахмурился: «Вот же я тупица — тапки забыл купить!»

— Что-то не так? — спросила она, поёжившись, обнимая себя руками.

— Ты босиком, — сказал я, продолжая злиться на себя.

— Тапок нет, а носки надевать не хочу — пачкать их только. Пол грязный. Я сейчас позавтракаю, а потом можно его помою? Да и пыльно тут, дышать уже нечем.

Я покачал головой. У неё ноги мёрзнут, а она о чистоте говорит.

— Размер у тебя какой?

— Что? — растерянно смотрит на меня.

— Я спрашиваю, размер ноги у тебя какой?

— Тридцать седьмой. Так как насчёт влажной уборки? Можно?

— Если хочешь, я не возражаю.

— Спасибо.

Она развернулась и ушла в ванную. Через некоторое время вернулась. Я чувствовал, как ей неловко находиться рядом со мной.

— А можно я обед приготовлю?

Она опять смотрела на меня своими красивыми глазами, и я чуть было не завис. Вовремя себя одёрнул.

Я даже слегка удивился. Я, конечно, не шеф-повар, но неплохо готовлю. Мне