Народный юрист II - Алексис Опсокополос

— Илюха, здорово! — выпалил он. — Я, это самое, на минутку. Не отвлекаю?

— Привет, — ответил я и невероятным усилием воли добавил: — Не отвлекаешь.

— Вот! Подписали они, — объявил Лёнчик, протягивая мне папку. — Оба договора!

— Заходи, — сказал я, посторонился и пропустил его в прихожую.

Раз уж сосед сам сказал, что зашёл на минутку, дальше прихожей я его звать не стал. Быстро взял у него папку, достал из неё договоры и принялся листать их, не сходя с места. Лёнчик стоял рядом, вытягивал шею и пытался заглянуть в бумаги. С какой целью — непонятно. Выглядело это так, словно он надеялся раньше меня найти место, где его обманули.

Но никто Лёнчика не обманул, правки мои стояли на месте: опись и акт, срок возврата залога, фиксированная плата, показания счётчиков на день передачи, и всё это в обоих договорах. Очень хотелось побыстрее вернуться к пельменям, но я не спеша долистал каждый договор до последней страницы вместе с приложениями и констатировал, что ничего нового там не появилось.

— Всё нормально, — сказал я и вернул соседу договоры и папку. — Можешь подписывать.

— Спасибо, Илюха! — Лёнчик расцвёл ещё сильнее, но уходить не спешил. Он потоптался и спросил: — А ты, это самое… Ты не можешь со мной съездить на всякий случай?

Я представил, как на кухне стынут мои пельмени, и терпение у меня кончилось. Тем более что с этой просьбой Лёнчик ко мне уже подкатывал, ещё в тот вечер, когда я только пообещал ему помочь со сдачей квартиры, и ответ мой с тех пор не изменился.

— Лёнь, не борзей, — сказал я. — Это уже юридическое сопровождение сделки называется. За такое я мог бы с тебя деньги взять, и ты бы заплатил их как миленький, никуда бы не делся. А я тебе помог бесплатно, по-соседски, и этого выше крыши, чтобы тебя не обманули. Договоры чистые, подвоха в них нет, ехать мне туда незачем, так что…

Я выразительно посмотрел на соседа, и тот тут же сказал:

— Понял, понял. Спасибо тебе огромное!

После этого Лёнчик прижал папку и договоры к груди, выскочил на площадку и пошёл к лифту. А я закрыл дверь и вернулся на кухню.

Пельмени успели подостыть и уже не дымились, но есть их было ещё вполне можно без подогрева. Чем я и занялся с огромным удовольствием. Света свою тарелку уже наполовину опустошила и, похоже, наелась, так как оставшиеся пельмени она вылавливала неторопливо, поглядывая в телефон, прислонённый к сахарнице.

Ели мы молча: племянница пялилась в телефон, а я думал о завтрашнем дне. Было в этом что-то неправильное: каких-то двадцать минут назад рассуждать, что личная жизнь не менее важна, чем работа, и тут же готовиться выйти работать в выходной день. Хорошо хоть шашлыки на даче мы с мамой заранее перенесли и Кира всё равно уезжала на целый день в Кондуки.

Впрочем, никто не мог гарантировать мне, что в следующие выходные не придётся работать. Если Голованова всё же не врёт, работы по её делу может набраться столько, что одной субботой не обойдёшься. Но, с другой стороны, если на фабрике действительно всё так плохо и её надо продавать, и сопровождение продажи нам в самом деле отдадут, то ради такого можно было поработать и в субботу, и в воскресенье, и по ночам. Но пока, до моего визита на фабрику, это всё держалось на одном большом «если».

В девять двадцать пять я, уже в костюме и при галстуке, стоял в прихожей и завязывал шнурки, когда в кармане пиджака зазвонил телефон. Я вытащил его и глянул на экран: номер на нём высветился незнакомый.

— Слушаю, — сказал я, приняв звонок.

— Господин Таранов, доброе утро, — донёсся из трубки спокойный мужской голос. — Беспокоит водитель Агнии Аркадьевны. Жду вас на гостевой парковке: чёрный «Мерседес», номер четыреста восемнадцать.

— Доброе утро. Сейчас спущусь.

Водитель сразу отключился, а я сунул телефон обратно в карман, завязал шнурки и через пять минут уже шёл через двор к калитке, за которой начиналась гостевая парковка.

Нужный «Мерседес» я нашёл сразу: он стоял с краю, ближе всех к выезду, а возле него ждал водитель. Я направился к машине, и, когда до неё оставалось несколько шагов, водитель шагнул мне навстречу и спросил:

— Господин Таранов?

— Он самый, — ответил я.

Водитель обошёл машину и открыл передо мной заднюю дверь. Я забрался в салон, водитель закрыл за мной дверь, сел за руль, и мы тронулись. За всю дорогу водитель не сказал ни слова и даже радио не включил. Меня это вполне устраивало.

Ехали мы недолго, и минут через двадцать машина остановилась перед воротами в кирпичном заборе, над которыми висела вывеска «Фабрика Голованова». Охранник открыл их, даже не выглянув из своей будки, и мы въехали во двор. Внутри фабрика оказалась больше, чем казалась снаружи: несколько корпусов и длинная погрузочная рампа с опущенными подъёмными дверями. Возле рампы не стояло ни одной фуры, а на парковке у административного корпуса было всего три-четыре машины.

Машина остановилась у крыльца. Я вышел и осмотрелся. Вчера Борисыч язвил, что ничего интересного я здесь не увижу: ходят люди, пахнет пряниками. Не угадал он ни с тем, ни с другим. Во дворе не было никого, а пахло только нагретым на солнце асфальтом.

Водитель всё так же молча проводил меня через пустой вестибюль на второй этаж, до самой приёмной. Там за компьютером сидела молоденькая секретарша, и, судя по кислому лицу, торчать здесь в выходной ей совсем не хотелось. Увидев нас, девушка поднялась из-за стола и обратилась ко мне:

— Здравствуйте! Проходите, вас ждут.

— Здравствуйте, — ответил я.

Мой молчаливый провожатый тут же ушёл, а секретарша открыла передо мной дверь в соседний кабинет, почему-то не предложив ни чаю, ни кофе. Я вошёл и увидел Голованову. Она стояла у окна и говорила по телефону. Увидев меня, Агния показала рукой на диван, но разговор не прервала, лишь стала говорить тише. Садиться я не стал и, пока она договаривала, огляделся.

Кабинет был довольно большим, и повсюду здесь были пряники. Они лежали на полках шкафов, на журнальном столике у дивана, а в высокой застеклённой витрине стояли выставочные: здоровенные, чуть ли не с поднос размером, с оттиснутыми узорами и надписями. На стене над кожаным диваном висели дипломы в рамках, ряд над рядом,