Народный юрист II - Алексис Опсокополос

Остальные стены занимали фотографии цехов: длинные столы, печи, противни, люди в белых халатах и колпаках. Судя по всему, это был кабинет Голованова, и, похоже, он своей фабрикой жил.

— Всё, я перезвоню, — громко сказала Агния в трубку, убрала телефон в карман жакета и повернулась ко мне. — Доброе утро, Илья. Это кабинет мужа, я сижу здесь, когда приезжаю на фабрику.

— Доброе утро, — ответил я и показал на витрину. — Таких пряников я ещё никогда не видел.

— Это муж на выставки возил.

— Судя по количеству наград и дипломов, возил не зря, — заметил я.

— Не зря, — согласилась Голованова, вздохнула и добавила: — Но теперь это всё уже неважно, это всё в прошлом. Пойдёмте к Ивану, к директору. Он нас ждёт.

Мы вышли через приёмную в коридор, и через пару дверей Агния, не постучав, открыла кабинет директора фабрики. После кабинета Голованова он выглядел почти пустым: стол с бумагами, шкаф с папками, два стула для посетителей да настенный календарь. Ни пряников, ни фотографий, ни дипломов. Если Голованов своей фабрикой жил, то Иван здесь, похоже, просто работал.

Он поднялся нам навстречу и, пока выходил из-за стола, успел оглядеть меня с ног до головы. Я его тоже. Директор фабрики оказался моложе, чем я ожидал: лет тридцати пяти, поджарый, в светлой рубашке с закатанными рукавами. На запястье у него поблёскивали дорогие часы.

— Иван, — представился он и протянул мне ладонь.

— Илья Таранов, — ответил я, пожимая её.

— Иван, расскажи господину Таранову, в чём проблема нашей фабрики, — сказала Агния и села на стул у стены, в стороне от стола.

— Да тут особо и рассказывать-то нечего, — Иван вернулся на своё место и подождал, пока я сяду напротив. — Если коротко, нас душат со всех сторон. Кредиторы давят, а платить им особо нечем. С федеральными сетями мы распрощались: отказались все до одной, а это был наш основной сбыт. Держимся на Туле, на области да на паре городов, куда сами пролезли, только на этом далеко не уедешь. Товар на складах лежит, у части уже срок выходит. Раньше мы и по субботам работали, бывало, и в воскресенье выходили, а теперь три дня в неделю, в одну смену. Вот и весь расклад. Что конкретно вас интересует?

Товар на складах, сокращение производства — это всё было стандартно и меня удивить не могло, а вот отказ всех федеральных торговых сетей от сотрудничества заинтересовал сразу и сильно.

— Вы сказали, что распрощались со всеми федеральными сетями, — начал я. — Но как такое могло произойти? Одна сеть может отказаться от поставщика, две могут, но вот чтобы все и за короткий, как я понял, период — это что-то странное. Вы можете назвать мне причину, по которой это произошло?

— К сожалению, нет, — ответил Иван.

— Это коммерческая тайна?

— Нет. Я просто не знаю этой причины. С нами отказались работать, и всё.

— Но нельзя просто взять и отказаться работать, — сказал я. — Для разрыва контракта нужна причина.

— Для разрыва — да, — согласился Иван. — Но никто контракты не разрывал. Их сроки подошли к концу, и с нами просто не заключили новые. Деталей по каждой сети я вам сейчас не скажу. Сетями всегда занимался Роман: сам договаривался, сам к ним ездил. Моё дело было маленькое: чтобы производство работало, сырьё приходило вовремя и люди выходили на смену. А в те дела я не лез.

— И у вас нет этому вообще никаких объяснений? — спросил я.

— Есть, — ответил Иван. — Это происки конкурентов.

— Каких конкурентов?

— Точно не знаю. Конкурентов у нас полно, кто из них постарался, не выяснишь. Но кому ещё это надо, кроме них?

Объяснение было удобное: годилось на всё и ничего толком не объясняло. Расспрашивать дальше про сети смысла не было, раз про них Иван, по его же словам, ничего не знал. Но в целом картина начала складываться: без сетей нет сбыта, без сбыта нет денег, и платить банку становится нечем. И в итоге всё упёрлось в долги. И мне теперь требовалось понять три вещи: сколько, кому и на каких условиях. Агния пока слушала молча и в разговор не вмешивалась.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте поговорим про ваши кредиты. Кто у вас основной кредитор?

— Банк, — ответил Иван. — С поставщиками мы кое-как договариваемся, а банк договариваться не хочет.

— Какой банк?

— «Тулпромбанк». Мы с ними давно работаем.

Название мне ничего не говорило, но это неважно: раз есть банк, есть и договоры, а договоры читать я умею. И с некоторых пор очень хорошо умею находить в них слабые места и пункты, не соответствующие законодательству.

— А под какой процент вы брали кредиты? — спросил я.

— По-разному, — ответил Иван. — Кредиты брали не один раз, и каждый раз условия были свои.

— А в месяц сколько платите?

— Много, — Иван развёл руками. — Больше, чем зарабатываем, если вы об этом.

— Просрочка есть?

— Всё плохо. Я же вам с самого начала говорю.

— Я вас спросил конкретно по просрочке, — сказал я. — Банк уже что-то требует? Погасить досрочно, добавить залог?

— Требует, а как же, — Иван вздохнул. — Только подробности все у главбуха: финансы у нас на ней, а я больше производство тащу.

Вот тут уже можно было насторожиться. Второй раз за разговор директор фабрики отодвигал от себя всё, кроме производства: сетями занимался хозяин, финансы ведёт главбух. А вчера в конторе Агния уверяла нас с Борисычем, что директор в курсе каждой бумажки и всё, чего не хватает, надо брать у него. Сам же директор, выходит, ни в сети, ни в бумаги не лезет. Кто-то из них двоих либо говорил неправду, либо чего-то не знал, и пока я не понимал, кто именно.

При этом держался Иван свободно и в глаза смотрел прямо. Ответ у него находился на любой вопрос, только, кроме названия банка, ни одной конкретной вещи в этих ответах не было. Но раздражения во мне это почему-то не вызывало. Наоборот, с каждым таким ответом я становился только спокойнее, а вопросы мои делались всё конкретнее: общих слов Иван наговорил уже с запасом, и спрашивать оставалось только о цифрах.

— Ладно, — сказал я. — У бухгалтера, значит, у бухгалтера. Но вы мне хотя бы можете сказать: какой у вас кредит, если посчитать всё в