Народный юрист II - Алексис Опсокополос
— Больше полумиллиарда, — ответил Иван.
И снова ни одной точной цифры. Вчера Агния сказала «где-то полмиллиарда», сегодня директор говорит «больше полумиллиарда», а в эту вилку помещалось сколько угодно: и пятьсот десять миллионов, и девятьсот. И директор, которого, по его же словам, кредиторы душат со всех сторон, не мог мне сейчас назвать точной цифры. Это было более чем странно. Чем дольше я слушал Ивана, тем мутнее становилась вся эта история.
— Давайте так, — сказал я. — Сейчас вы мне покажете все документы. Всю бухгалтерию. Я хочу сам посмотреть, насколько всё плохо.
Иван повернулся к Агнии. Ждал он, похоже, что хозяйка сейчас осадит наглого юриста, который решил распоряжаться на её фабрике.
— Показывай, — сказала Голованова.
Сказала она это спокойно, даже не взглянув в мою сторону, и такого ответа Иван от неё не ждал. Он даже привстал со стула и опёрся ладонями о стол.
— Но все бумаги у главбуха, — произнёс он, повысив голос. — Мне нечего вам показать.
— Значит, вызывай сюда главбуха! — отрезала Голованова.
— Но…
— Никаких но! Я тебе вчера сказала, что будет серьёзный разговор, я попросила к нему подготовиться. А ты сейчас даже сумму кредита назвать не можешь. Звони главбуху!
— Агния, что за проверки⁈ — Иван почти сорвался на крик. — Вы считаете, я от вас что-то скрываю⁈
Голованова ничего не ответила, она молча смотрела на своего директора взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Иван побагровел и насупился. Обида у него, похоже, была самая что ни на есть настоящая.
— Агния, вы что, мне не доверяете? — с нескрываемым раздражением в голосе спросил он.
Глава 11
Голованова ответила не сразу. Несколько секунд она молча смотрела на своего директора, и под этим взглядом Иван потихоньку начал остывать.
— При чём здесь доверие? — наконец заговорила Агния, холодно и очень тихо. — Мне нужна информация. Точная и полная. Фабрика должна банку огромные деньги, а её директор не может назвать мне сумму долга. Это вопрос не доверия, а твоей осведомлённости.
— Да зачем мне держать эту сумму в голове? — начал оправдываться Иван. — Она же меняется каждый месяц: проценты набегают, пени капают. Понадобится цифра — я в любую минуту спрошу у главбуха и получу её с точностью до копейки.
— Вот и спроси, — сказала Агния. — Прямо сейчас.
— Прямо сейчас не получится, — возразил Иван. — Бухгалтер дома, она тоже всё наизусть не помнит: ей по бумагам смотреть надо.
— Вот и вызывай её сюда. Пусть приедет и посмотрит по бумагам.
— Вы уверены? — Иван перевёл взгляд с хозяйки фабрики на меня и обратно. — Суббота же. У человека выходной.
— Я могу приехать в субботу, ты можешь, господин Таранов может, а главбух, выходит, не может? — спросила Голованова и тут же, повысив голос, приказала: — Вызывай!
Спорить Иван не стал. Он достал телефон, нашёл нужный номер и нажал на вызов.
— Жанна Евгеньевна, доброе утро, — заговорил он в трубку, как только звонок приняли. — Извините, что в выходной… Да, я понимаю… Тут вопросы по кредитам возникли, серьёзные и срочные. Надо, чтобы вы приехали… Да, сегодня. Да, прямо сейчас. Это не моя просьба, а Агнии Аркадьевны. Да, она здесь, на фабрике.
Какое-то время он слушал, что ему отвечают, потом прикрыл трубку ладонью, повернулся к Агнии и произнёс шёпотом:
— Она на даче.
— Спроси адрес, — сказала Голованова. — Отправим за ней водителя.
Иван спросил и записал адрес на листке, пообещал бухгалтеру, что машина сейчас выедет, и закончил разговор. Потом он набрал номер на селекторе и буркнул:
— Зайди.
Через минуту в кабинет заглянула секретарша из приёмной.
— Держи адрес, отдай его водителю, — сказал Иван и протянул ей листок с адресом. — Пусть съездит и привезёт Жанну Евгеньевну. Она ждёт.
Секретарша забрала листок и ушла, а Иван повернулся к нам и произнёс:
— Если больших пробок сейчас нет, то часа через полтора бухгалтер будет.
— Вот и замечательно, — сказала Агния и поднялась со стула. — А пока она едет, покажем господину Таранову предприятие.
Я думал, Иван сейчас скиснет, но тот, наоборот, с готовностью вышел из-за стола, словно ему наконец предложили заняться делом, а не ерундой.
— Пойдёмте, — сказал он. — Начнём с цеха.
Мы спустились вниз, пересекли двор и подошли к производственному корпусу. Иван отпер боковую дверь, щёлкнул где-то за ней рубильником, и под высоким потолком одна за другой начали загораться лампы.
Цех оказался огромным, и почти весь его занимала производственная линия. Она тянулась от стены до стены: бункеры, тестомесы, транспортёры, длиннющая туннельная печь, глазировочная ванна, упаковочные автоматы. При этом добрая половина всего этого хозяйства стояла укрытой плотной плёнкой. А рабочим выглядел только ближний участок: плёнки на нём не было, а на лентах транспортёров кое-где остались крошки.
— А почему у вас половина линии под плёнкой? — поинтересовался я.
— Потому что запускать её целиком смысла нет, — ответил Иван. — Мы сейчас гоняем только часть оборудования. Линия может выдавать продукции в разы больше, чем фабрика сейчас продаёт. Так-то можно запустить её всю и хоть в три смены, но смысл?
Директор фабрики подошёл к ближнему бункеру, положил ладонь на его бок и продолжил рассказ:
— Вот отсюда всё начинается. Мука, сахар, сироп — подача автоматическая, по рецептуре, человек вообще не нужен. Дальше замес, отлёжка, формовка. Печь сама держит температуру по зонам, на выходе глазировка и упаковка. На этом участке раньше восемь человек стояло, теперь достаточно одного оператора. Мы эту линию три года выбивали. Роман под неё последний кредит брал. Думали, запустим и заживём: себестоимость вниз, объёмы вверх. Запустили. А продавать стало некому.
Иван повёл меня вдоль линии и рассказывал про каждый узел: что тот умеет, сколько выдаёт за смену, чем он лучше старого оборудования. Полчаса назад в кабинете этот человек возмущался и багровел, производя впечатление не очень честного сотрудника, а здесь говорил подробно и по делу, сыпал цифрами, называл выработку в час и температуру по зонам, и досады в его голосе было столько, что наигранной она быть никак не могла. И я опять перестал понимать, кто он такой.
Агния всю дорогу держалась позади нас и в разговор не вступала. Шла она по собственной фабрике как гостья: на переходе между помещениями переспросила у Ивана, в какую им дверь, а по сторонам оглядывалась так, будто попала сюда впервые. Похоже, бывала она здесь и вправду нечасто.
Из цеха мы прошли в упаковочное отделение. Там у стены штабелями стояли паллеты, забитые плоскими пачками картона.
— Это