Народный юрист II - Алексис Опсокополос
— Илья! — Маньков приподнялся над столом, и в одном этом «Илья» уже слышалась знакомая ария: про свет, про коммуналку и про то, что мы все будем жрать.
— Это моё условие, Олег Борисович, — повторил я. — Устраивает — работаю.
Шеф опустился обратно и затих. Скандалить при клиентке он не стал, только шумно засопел в своём кресле и сверлил меня обиженным, испепеляющим взглядом. А вот Агния неожиданно не обиделась. Наоборот: она выдохнула, словно у неё с плеч упал тяжёлый груз, и спокойно сказала:
— Это не проблема. Мне скрывать нечего, я правда во всём этом не разбираюсь. Хотите убедиться — давайте поедем на завод. Посмотрите всё сами, поговорите с директором, он в курсе каждой бумажки.
Напряжение в кабинете спало разом, а шеф перестал недовольно сопеть.
— Давайте поедем, — согласился я. — Хоть сейчас.
— Я могу сейчас, — сказала Голованова. — Но надо узнать, на месте ли директор. У нас сейчас всё горит, он целыми днями по городу мотается, решает.
Она достала телефон и набрала номер. Дождавшись, когда ответят, сказала:
— Ты на месте?.. А когда будешь?.. Понятно.
Агния прикрыла трубку ладонью, повернулась ко мне и произнесла:
— Он сейчас на выезде, на важной встрече. На фабрику вернуться сможет лишь поздно вечером.
— Давайте завтра, — предложил я.
— Завтра суббота — выходной.
— Если фабрика в такой ситуации, как вы рассказываете, Агния, то у вас сейчас не должно быть выходных, — заметил я.
— Не должно, — согласилась Голованова. — Тогда завтра в десять утра? Вам удобно на это время?
Я кивнул, а она убрала ладонь и сказала в трубку:
— Завтра в десять утра встречаемся у тебя… Что? Я сказала: завтра, в десять утра! У нас сейчас не должно быть выходных!
Голованова сбросила звонок и обратилась ко мне:
— Куда за вами заехать? К половине десятого я пришлю водителя.
Подход мне понравился. Я взял со стола шефа стикер и ручку, написал адрес и протянул листок клиентке. Та поднялась, взяла адрес и сказала:
— Тогда до завтра. Документы пусть остаются у вас.
Мы проводили клиентку до выхода и пошли назад. До кабинета Маньков дотерпел, а до кресла уже нет.
— Таранов, ты что творишь⁈ — возмущённо заорал он, едва закрылась дверь. — Тебе деньги не нужны⁈ Тебе напомнить, что там сопровождение сделки⁈ Там… там…
Шеф принялся разводить руками, то ли от возмущения, то ли показывая размер ожидаемого вознаграждения за сопровождение сделки.
— Борисыч, выдохни и посчитай со мной, — спокойно сказал я. — Вариантов два. Если она говорит правду, если фабрика в глубокой заднице и её надо продавать, то мы это завтра увидим, и нам это подтвердят. И будет всё, как ты хочешь: оспаривание, сделка, сопровождение. А если она врёт и просто хочет забрать у девчонки долю, то никакой продажи не планируется, и сопровождать тебе нечего. Я у тебя не отнимаю мечту о крутом сопровождении крутой сделки, я просто хочу посмотреть, что там реально с фабрикой.
— И что ты там увидишь⁈ — продолжил выражать негодование шеф. — Ну приедешь ты на эту фабрику! Ходят люди, пахнет пряниками. Дальше что⁈
— Дальше, Борисыч, документы. Мне надо понять, правда ли фабрика тонет, и посмотреть, что там с банком. Банк, который душит, и банк, который пугает, — это два разных банка. И в бумагах они выглядят по-разному.
— В бумагах⁈ — шеф аж подпрыгнул от возмущения. — Ты у нас, Таранов, теперь ещё и банкир⁈ И кондитер? Ты в залогах шаришь? Ты знаешь, как фабрика работает? Как банки работают, знаешь⁈
— Не знаю я, как фабрика работает, но я знаю, как работают документы. И как в них ищутся косяки, тоже знаю.
— Откуда⁈ Вот откуда, Таранов, ты это знаешь, а⁈
— А вот это ты мне расскажи, — ответил я. — Я не помню ничего с конца мая и до того утра в больнице. А выяснилось, что именно за эти месяцы я всему этому и научился. Как — понятия не имею. Открываю документ — и вижу. Других объяснений у меня нет. Ты же сам говорил: я тогда резко поумнел. Вот и пользуйся вместо того, чтобы возмущаться.
Сказал я это спокойно, а внутри привычно заскребло. Удобная штука — быть ходячим справочником, пока никто не спрашивает, как ты таким стал. И пока сам об этом не думаешь. Навыки и знания есть: бери и пользуйся, а инструкция не прилагается, накладной нет, спросить, откуда это всё взялось, не у кого. Я и не спрашивал. Я просто пользовался, каждый раз доставая из головы нужную мне информацию. И до сих пор не определился: радоваться мне или пугаться. Поэтому пока совмещал.
Крыть по существу шефу было нечем, и он отступил на запасные позиции.
— Так дела не делаются, Таранов! — заявил он, уже без истерики, но всё ещё обижаясь. — Мы вчера взяли заказ!
— Это ты вчера взял заказ, Борисыч. А я вчера сказал: сначала смотрим документы и проверяем всё, что у неё есть.
— Мы партнёры или кто⁈ — возмутился Маньков. — Если я взял, значит, мы взяли! Ты как вообще себе партнёрство представляешь⁈
— Партнёрство я представляю так: прежде чем один партнёр берёт заказ, он советуется со вторым, — ответил я.
Маньков открыл рот, закрыл, посопел и выдал:
— Вечно ты, Таранов, устраиваешь эти разборки.
Я только развёл руками. Разборку устроил он, а виноватым назначил меня. Но в целом это был хороший знак — шеф включил заднюю. Подтвердил он это тут же.
— Ладно, проехали, — сказал Маньков и махнул рукой. — Завтра съездишь и посмотришь. Ты мне лучше скажи: что у тебя с фондом?
— По фонду прорыв, Борисыч, — ответил я. — Похоже, будем доказывать мошенничество: нашлись люди, у которых фонд ворует истории спасения. Подробности распишу отдельно, тебе понравится.
— Мошенничество? — Маньков мигом оживился и завалился наконец в своё кресло. — Таранов, так это же… Так можно же Германа обрадовать!
— Нет! — отрезал я. — Германа мы пока радовать не будем.
— Это почему⁈
— Потому что