Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова
— Да ну тебя, — отмахнулся я.
Дома быстро собрал вещи и поехал в квартиру, где держали Канарейку.
Стоило выйти из лифта, я как наткнулся на Смирнова. Он был злой, как тысяча чертей.
— О, слава богу, ты приехал! — выдохнул он, перекидывая лямку сумки через плечо.
— Ты что это, уже выдвигаться собрался? Рассказать по-человечески не хочешь?
— Да задолбала она! И рассказывать тут особо нечего. — И сунул мне ключ от комнаты: — Вот, держи. Единственное, чем могу помочь, — полез в сумку, достал пакет. — Это беруши.
Я в шоке уставился на него.
— Поверь, пригодятся. Знаешь, мне даже в душе жалко, что она туда не уехала. Таких баб нам в стране не нужно. Пусть бы к своему жениху катилась. Глядишь, поубавилось бы спеси. Любовь у неё там… — сплюнул. — Ладно, я пошёл. Меня моя уже заждалась.
Я молча посмотрел ему вслед, пожал плечами и зашёл в квартиру. Полумрак, тишина, одна дверь закрыта, и я понял, что она там спит — уже была половина второго ночи.
Я разогрел чай, выпил, прислушиваясь. И вдруг услышал крик. Глухой, сдавленный — словно его пытались заглушить. Я рванул к двери, но остановился у порога. Крик повторился — глухой, отчаянный, а следом послышались всхлипы. Я знал такие звуки. Так просыпаются те, кому снятся кошмары. Те, кто в реальности боится закрыть глаза. Я видел это не раз.
Осторожно открыл дверь. Канарейка сидела на кровати, вся сжавшись, зажав рот рукой, и тихо плакала. Заметив меня, резко повернулась — и с места в карьер набросилась с бранью:
— Какого чёрта припёрся? Вали отсюда, шакал поганый!
Я даже слегка опешил. Слышал, что она может отбрить мужиков, но чтобы так — ни с того ни с сего…
— И тебе здравствуй, Канарейка, — сказал я спокойно.
Она замерла. Вгляделась в моё лицо, и я увидел, как кровь отхлынула от её щёк. Глаза расширились — в них плескалось разочарование, такое острое, что мне стало не по себе.
— Ты! — выдохнула она. — Какого хрена ты здесь делаешь?
— Меня прислали, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Теперь я за тобой приглядываю.
— Приглядываешь? — она криво усмехнулась. — Следить? Караулить, чтобы я не сбежала к своему жениху?
— Что-то вроде того.
Она вдруг схватила подушку и запустила в меня. Я легко поймал. Следом полетела вторая.
— Вали отсюда! — закричала она. — Все вы… убирайся! Козёл! Мразь! Оставьте меня в покое!
Я перехватил подушку, положил на стул у двери. Канарейка закрыла лицо руками. Плечи ходили ходуном.
— Уйди, пожалуйста, — сказала она уже почти шёпотом. — Просто уйди.
Я постоял секунду, глядя на неё. Потом вышел и притворил дверь.
Я слышал, как она плачет — глухо, надрывно. Прислонился к стене, сложив руки на груди. В голове крутилось одно: «Что с ней сделали? И почему мне хочется вернуться, сесть рядом и просто молчать, пока ей не станет легче?»
Я не двинулся с места. Слушал, как стихают всхлипы, как дыхание становится ровнее. Ждал. Не знал, чего именно. Но точно знал: я докопаюсь до правды.
Глава 18
Глава 18
Диана
Я была настолько потрясена, осознав, что Терминатор работает на Андреева, что, кажется, проплакала всю ночь. Под утро банально вырубилась и проснулась только часов в десять. Лежала, смотрела в потолок, обдумывала ситуацию.
«Если они люди Андреева, то почему он сам не пришёл? — крутилось у меня в голове. — Возможно, они просто исполнители: выполняют заказ и ждут, когда он им заплатит, чтобы передать… меня. Господи, а если он работает на того опасного человека?»
Сердце забилось чаще. Любой из этих сценариев не сулил ничего хорошего.
Я вздохнула, села на кровати, накинула халат и подошла к двери. По привычке подняла руку, чтобы постучаться — дверь запирали, и кто‑то должен был открыть и выпустить меня умыться, — но тут же, не знаю почему, опустила руку, дотронулась до ручки, дёрнула. Дверь оказалась не заперта. Я осторожно приоткрыла её. В квартире стояла полная тишина.
Выскользнув из комнаты, я рванула в ванную, захлопнула дверь и наконец выдохнула. Сейчас я совершенно не была готова встречаться с этим мужчиной. Мне было стыдно: он наверняка думает, что я безмозглая идиотка.
Подойдя к зеркалу, я невольно вздрогнула и замерла. Отражение будто ударило под дых: всклокоченные волосы торчали в разные стороны, веки припухли, глаза покраснели — и не мудрено, всё‑таки проплакала всю ночь. «Красавица», — процедила я сквозь зубы, сжимая край раковины. Хотелось плеснуть в лицо холодной воды, стереть с себя этот жалкий облик беспомощности.
Судорожно вздохнула и принялась раздеваться. Хотелось поскорее смыть с себя ночной кошмар. Залезла в ванну и включила душ. Сперва потекла вода, я снова вздрогнула — она была слишком горячей. Повернула переключатель крана, делая её прохладнее… потом ещё убавила, и ещё… Ледяные струи не заструились по плечам, выбивая воздух из лёгких. Я стояла под ними, зажмурившись, позволяя холоду пробрать до костей. Каждая капля будто вколачивала в сознание: «Ты жива. Ты цела. Ты должна собраться. У тебя ещё есть шанс всё исправить. Сбежать». Зубы стучали от холода, но я всё равно не спешила делать воду теплее. Только это сейчас могло прочистить мои мысли, выгнать из них липкий страх и растерянность.
Когда пальцы начали неметь, я переключила воду на нормальную температуру. Механически намылила волосы, тёрла кожу, будто пытаясь содрать с себя следы последних дней. Всё это — Андреев, побег, плен, Терминатор… Хотелось смыть, забыть.
Лишь когда почувствовала боль, выключила воду и вылезла из ванны. Быстро обтёрлась выданным мне полотенцем, постирала майку с трусиками и отжала как смогла. Невольно поморщилась, брезгливо смотря на халат — «подарок от похитителей». Он уже выглядел несвежим. Увы, другой одежды у меня не было: джинсы