Тайна спящих детей - Марина Исайр

Поначалу поиск казался простым. Мальчику было около четырёх или пяти лет, у него были тёмные волосы и худое лицо, а умер он достаточно давно, чтобы почти забыть собственное имя. Но в старом корпусе лечили тяжело больных детей, многие из которых выглядели младше своего возраста, поэтому уже через полчаса передо мной лежало больше десятка подходящих дел. Одни карточки не имели портретов, на других изображения выцвели настолько, что различить черты лица было почти невозможно.

Я рассматривала каждого ребёнка дольше, чем требовалось. За сухими строками о поступлении, лечении и причине смерти скрывались короткие жизни, сведённые архивом к нескольким страницам. Семилетняя девочка умерла после магического ожога. Пятилетний мальчик не пережил осложнений зимней лихорадки. Двух братьев доставили после обрушения дома, но спасти удалось только старшего. Их истории не имели отношения к нашему расследованию, однако откладывать папки в сторону с прежним равнодушием уже не получалось.

— Здесь больше тридцати детских смертей только за последние пятнадцать лет работы корпуса, — произнёс Дамиан, ставя на стол очередную стопку. Он провёл рукой по волосам, оставив на виске серый след от пыли, и устало посмотрел на разложенные документы. — Если мальчик не был пациентом или его дело потеряли при закрытии, мы можем просидеть до утра и ничего не найти.

— Тогда будем сидеть до утра, — отозвался Рей из-за соседнего стола. Он перелистнул страницу журнала и сделал пометку, после чего поднял взгляд на Дамиана. — Проверьте также детей, выписанных незадолго до смерти. Душа могла сохранить связь с корпусом, даже если человек умер дома.

Дамиан без возражений принёс ещё один ящик. Моррис, сначала устроившийся на свободном стуле, вскоре перебрался на подоконник и наблюдал за нами с выражением существа, которое заранее знало, что бумага никогда не приводит ни к чему хорошему. Через час он всё же задремал, а мы продолжали открывать папки, сверять даты и возвращать в шкаф дела детей, не похожих на мальчика из палаты.

Нужный портрет нашёлся почти случайно. Папка застряла между двумя более толстыми делами, и, когда я потянула её на себя, несколько листов выскользнули на стол. Сверху упала небольшая карточка с выцветшим изображением мальчика. Он сидел на высоком стуле в больничной рубашке, слишком большой для его худых плеч, и смотрел прямо перед собой серьёзными тёмными глазами. Волосы падали на лоб мягкими прядями, подбородок был чуть приподнят, словно ребёнок очень старался выполнить просьбу художника и не двигаться.

У меня сразу всплыл полутёмный угол палаты. Те же тонкие плечи, тёмные волосы и усталый взгляд, который не принадлежал маленькому ребёнку. Во вторую нашу встречу лицо мальчика проступило отчётливее, но серебряные нити постоянно дёргали его назад, мешая рассмотреть черты. Полной уверенности всё равно не было, однако впервые за весь вечер передо мной лежал портрет, который не хотелось сразу откладывать.

— Вот этот похож, — сказала я, подвигая карточку к свету. — Очень похож на мальчика из корпуса.

Рей поднялся первым и подошёл к моему столу. Дамиан остался возле шкафа, но спустя мгновение тоже приблизился, вытирая запылённые пальцы платком. Я передала ему папку, не успев прочитать имя на обложке. Он посмотрел на верхнюю строку, и рука с платком медленно опустилась.

— Лиам Блант, — произнёс Дамиан так тихо, что вначале мне показалось, будто я неправильно расслышала.

В архиве стало непривычно тихо. Даже шорох бумаг из соседней комнаты исчез, словно старые стены тоже узнали имя. Я снова посмотрела на портрет, а затем вспомнила Эстерию возле карты, её рассказ о сыне, умершем в восстановительном корпусе девять лет назад. До нынешней минуты я не знала, как выглядел Лиам, и ни разу не видела его изображения.

Рей забрал у Дамиана папку и быстро просмотрел первые страницы. Лиаму было четыре года. После тяжёлой зимней лихорадки у него начались осложнения, связанные с магией, и почти три месяца он провёл в старом корпусе. Мальчик умер в одной из нижних палат, где я и увидела неизвестного ребёнка.

— Вы раньше видели его портрет? — спросил Рей, остановившись рядом со мной. Он держал карточку так, чтобы свет лампы падал прямо на лицо мальчика, и внимательно следил за моей реакцией.

— Никогда, — ответила я, ещё раз всматриваясь в знакомые черты. — Эстерия называла только имя и возраст. В первый раз я почти не разглядела мальчика, но сегодня он показался яснее. Я не могу поклясться, что перед нами один ребёнок, однако сходство слишком сильное.

Дамиан медленно сел на свободный стул. Он не сводил глаз с портрета, и в его лице смешались растерянность, неверие и уже возникшее понимание, от которого он пытался отгородиться.

— Лиам умер девять лет назад, — произнёс он, положив платок на колено. — За всё время я ни разу не слышал, чтобы Эстерия занималась ритуалами или хотя бы интересовалась магией перехода.

— Мы пока не знаем, кто проводил ритуал, — напомнил Рей, возвращая карточку в папку. — Найденное имя связывает мальчика с корпусом и объясняет, почему его душу удерживает именно там. Связь с Эстерией придётся проверить, но одного родства недостаточно для обвинения.

Я попыталась посмотреть на находку так же спокойно. Эстерия знала старое здание настолько хорошо, что по нескольким словам Норы сразу восстановила нужное место, нарисовала план нижних коридоров и объяснила, как попасть внутрь через служебную калитку возле прачечной, хотя корпус оставался закрытым уже восемь лет. Она помнила об обрушенном центральном холле и назвала путь, позволявший обойти разрушенное крыло. Кроме того, Эстерия помогала в лечебнице, могла находиться рядом со спящими детьми и разговаривать с их семьями. Нора исчезла из лавки сразу после её появления, а мальчик говорил о женщине, которая снова и снова кого-то искала. Ещё час назад каждое совпадение могло означать что угодно, но лицо Лиама заставило отдельные детали сложиться в одну тревожную картину.

— Нора могла узнать Эстерию, — сказала я, вспоминая, как девочка посмотрела на открывшуюся дверь и почти сразу исчезла. — Тогда вместе с ней вошёл Дамиан, поэтому мы не понимали, кого именно она увидела. Если Эстерия находилась рядом во время ритуала, Нора могла запомнить её голос или магический след.

Дамиан резко поднял голову, но возразил не сразу. Несколько секунд он смотрел на меня, затем провёл ладонью по лицу и заставил себя говорить спокойнее.