Тайна спящих детей - Марина Исайр

class="p1">— Нора могла испугаться звона колокольчика или почувствовать человека, который находился далеко от лавки. Мы сами перечислили несколько объяснений. Я не прошу закрыть глаза на имя Лиама, но Эстерия годами помогает семьям, потерявшим детей. Её нельзя объявлять виновной только потому, что она до сих пор любит сына.

— Никто не объявляет, — ответил Рей, положив папку на стол перед ним. — Но теперь нам нужно выяснить, где хранятся вещи Лиама, кто имел доступ к его лечебному делу и когда Эстерия в последний раз посещала старый корпус. Если ответы окажутся обычными, мы продолжим поиск. Если нет, разберём каждый отдельно.

Дамиан опустил взгляд на документы и коротко кивнул. Спорить с такой формулировкой он не стал, хотя по напряжённым плечам было видно, каких усилий ему стоило принять саму необходимость проверки.

В конце папки находилась опись вещей, переданных матери после смерти мальчика. Рей прочитал список дважды, задержавшись на нескольких строках: одежда, деревянная лошадка, две книги с картинками, маленький серебряный колокольчик и серо-голубой шерстяной плед с вышитой буквой «Л».

При упоминании пледа я вспомнила нашу первую встречу с Эстерией. Тогда она пыталась одновременно удержать корзину, книги и свёрнутую детскую ткань, а Дамиан уговаривал её отдать ему хотя бы часть вещей.

— У неё был плед, когда мы познакомились в лечебнице, — произнесла я, медленно поворачиваясь к Дамиану. — Серо-голубой. Я не видела вышивку, но цвет совпадает.

Он закрыл глаза на короткое мгновение, словно уже знал, что скажет дальше.

— На краю была белая буква «Л», — признал Дамиан, сжав ладонь на подлокотнике. — Плед начал разворачиваться, и я поправил ткань. Эстерия сказала, что он старый, но хорошо сохраняет тепло. Я решил, что вещь принесли для кого-то из детей.

Рей сразу направился к выходу, по дороге распорядившись вызвать двух стражей и предупредить ночного лекаря Святой Миры. Дамиан поднялся следом, но возле двери задержался и посмотрел на фотографию Лиама, оставшуюся под лампой.

— Я поеду с вами, — произнёс он, расправляя смятый рукав. Голос снова звучал ровно, хотя лицо заметно побледнело. — Если Эстерия не связана с ритуалом, ей будет легче говорить со знакомым человеком. Если связана, я хочу услышать правду от неё самой.

Лечебница встретила нас приглушённым светом, запахом трав и редкими шагами ночных дежурных. За окнами начался дождь, капли тихо ударяли по стеклу, а в коридорах было так спокойно, что происходящее в старом корпусе казалось частью другого мира. Дежурная лекарка узнала Дамиана и сразу проводила нас на второй этаж, где лежали спящие дети.

Эстерию мы увидели возле палаты Норы. Она сидела в кресле у кровати и негромко читала книгу, хотя девочка не могла её услышать. Серо-голубой плед лежал поверх одеяла, закрывая Нору почти до плеч, а белая вышитая буква виднелась возле самого края.

Дамиан остановился в дверях. На мгновение в его лице появилось облегчение: Эстерия не скрывалась, не бежала из города и не проводила тайный ритуал в заброшенном здании. Она просто сидела возле ребёнка, поправляла сползавший плед и время от времени замолкала, словно всё ещё надеялась увидеть движение ресниц.

— Эстерия, — позвал он, входя в палату.

Она подняла голову и тепло улыбнулась, но, заметив Рея и двух стражей в коридоре, сразу стала серьёзнее. Книгу женщина закрыла, вложив палец между страницами, после чего осторожно поднялась, стараясь не потревожить Нору.

— Вы нашли что-нибудь в академии? — спросила Эстерия, переводя взгляд с Дамиана на меня. — Виолу задержали?

— Академическая мастерская не связана с отделением детских сознаний, — ответил Рей, оставаясь возле двери. — Нам нужно поговорить с Вами о другом. О старом корпусе и Вашем сыне.

Имя он пока не произнёс, но Эстерия сразу всё поняла. Улыбка исчезла с её лица, пальцы сильнее сжали закрытую книгу, а взгляд невольно опустился на плед.

— Почему Вы спрашиваете о Лиаме?

Рей достал из папки портрет и протянул ей. Эстерия взяла карточку обеими руками, долго смотрела на лицо сына и только потом подняла глаза.

— Где Вы нашли фотографию?

— В его лечебном деле, — объяснил Рей, наблюдая за ней с той спокойной внимательностью, за которой обычно скрывалось куда больше вопросов, чем он задавал вслух. — Лилия видела в старом корпусе душу маленького мальчика. Она не знала его имени и никогда раньше не видела портрета, но среди архивных карточек указала на Лиама.

Эстерия медленно повернулась ко мне. В её лице не появилось страха или раздражения — только такая осторожная надежда, что у меня сжалось сердце.

— Вы видели моего сына?

Я не успела ответить.

Воздух возле окна дрогнул, словно по палате прошла холодная волна. Лампа на стене вспыхнула ярче, защитный знак над дверью побледнел, а Моррис, до того сидевший возле моих ног, резко поднялся и прижал уши. Вокруг запястий Норы проступили тонкие серебряные нити. Они медленно потянулись поверх пледа, обвили серо-голубую ткань и исчезли возле вышитой буквы.

За спиной Эстерии появился мальчик.

На этот раз я видела его лицо совершенно ясно. Лиам стоял возле кресла в той же большой больничной рубашке, смотрел на женщину снизу вверх и пытался коснуться её руки, но прозрачные пальцы проходили сквозь ткань платья. Эстерия ничего не чувствовала. Она ждала моего ответа, прижимая к груди старый портрет, а её сын находился всего в одном шаге.

— Да, — прошептала я, не отрывая от него взгляда. — Я видела Лиама.

Мальчик поднял голову, и в его тёмных глазах впервые появилось узнавание.

— Мама, — позвал он, протягивая к Эстерии обе руки.

Глава 10 Та, что не отпускает

Эстерия не могла услышать сына, однако выражение моего лица заставило её замереть. Портрет задрожал в её руках, угол карточки стукнулся о закрытую книгу, а потом взгляд женщины медленно переместился туда, где стоял Лиам. Она видела только пустое пространство возле кресла, но всё равно сделала неуверенный шаг, словно материнское чувство подсказывало направление лучше любых слов.

— Он здесь? — спросила Эстерия, с трудом разжимая губы. — Лилия, Вы сейчас кого-то видите?

— Да Лиам тут, он узнал Вас, — ответила я, наблюдая, как Лиам снова пытается прикоснуться к её руке. — И назвал мамой.

Портрет выскользнул из пальцев Эстерии. Дамиан успел подхватить женщину раньше, чем она осела на пол, обнял за плечи и осторожно отвёл к креслу.