Тайна спящих детей - Марина Исайр
— Но кого он пытается вернуть? — спросил Дамиан, медленно опуская коробку с артефактами на скамью. Усталость в его лице сменилась сосредоточенностью, а пальцы задержались на крышке, словно он всё ещё опасался, что один из ответов может находиться среди конфискованных вещей. — В старом корпусе лечились сотни людей. Если контур не способен выбрать нужную душу, преступнику необходим какой-то другой способ направить ритуал.
— Якорь, — ответил Рей, снова разворачивая записку. Он пробежал взглядом по нескольким строкам и нахмурился. — Предмет, кровь родственника, часть останков или место смерти. Лаборатория пока установила только назначение основного контура. Остальное узнаем из полного отчёта.
Я вспомнила маленького мальчика в больничной рубашке, серебряные нити на его руках и десятки голосов, спрятанных за стенами старого корпуса. Возможно, среди них находился тот, ради кого затевались ритуалы, но сам не понимал, что его ищут. Мальчик почти ничего не помнил, а другие души даже не могли показаться. Женщина снова и снова открывала проход, притягивала умерших детей и каждый раз оставляла их запутанными между Гранью и заброшенными палатами.
— Нужно выяснить, кого я видела в корпусе, — сказала я, поворачиваясь к Рею. — Мальчик может быть случайной душой, которую задел ритуал, но его удерживали сильнее остальных. Нити шли прямо в стену, словно он был связан с самим зданием.
Рей убрал записку и жестом подозвал стража, стоявшего у ворот академии. Пока он распоряжался доставить коробку в Управление и предупредить лабораторию о нашем возвращении, Дамиан молча смотрел на тёмную улицу. Моррис устроился у моих ног, старательно избегая мокрых камней, а потом поднял голову и негромко заметил, что люди слишком часто пытаются вернуть умерших, не спросив, хотят ли те возвращаться. Я не стала переводить его слова. После разговора с мальчиком подобная мысль и без того не давала мне покоя.
В Управлении горели только дежурные лампы, однако лабораторное крыло встретило нас шумом голосов и запахом нагретого металла. На длинном столе уже лежали увеличенные снимки магических следов, копия ритуальной схемы и несколько прозрачных пластин, на которых отдельные слои контура светились разными цветами. Лабораторный магистр выглядел так, будто не покидал комнату со вчерашнего дня, но заговорил сразу, едва Рей закрыл дверь.
— Внешнее кольцо удерживало живого человека без сознания, — объяснил он, укладывая первую пластину поверх схемы. Под его пальцами загорелись три бледные окружности, расположенные на равном расстоянии друг от друга. — Внутри находились отдельные узлы. Первый создан около трёх недель назад, второй — позднее, третий совсем недавно. Следы различаются по плотности, поэтому последовательность определяется достаточно точно.
— Сначала Саймон, потом Марта и Нора, — произнёс Дамиан, наклоняясь над столом. — Каждый ребёнок становился новым узлом.
Магистр подтвердил его догадку коротким кивком и наложил ещё одну пластину. От трёх окружностей протянулись линии, соединившиеся в центре. Последняя из них вспыхнула ярче остальных, и вся схема замкнулась, образовав рисунок, похожий на распахнутый глаз.
— Первого проводника хватило лишь на короткий разрыв между мирами, — продолжил он, указывая на незавершённую часть контура. — Второй позволил удерживать проход дольше, но путь оставался нестабильным. После появления третьего узла схема замкнулась. Тому, кто проводил ритуалы, больше не требуется искать новых детей.
Недавняя тишина сразу перестала казаться хорошим знаком. Исчезновения прекратились не из-за наблюдения за корпусом и не потому, что преступник испугался расследования. Он закончил подготовку и теперь мог использовать уже собранный контур, когда пожелает.
— Дети до сих пор связаны с проходом? — спросила я, невольно придвигаясь ближе к снимкам. — Сам круг давно пуст, а их тела находятся в лечебнице.
— Место служило только площадкой для создания узлов, — ответил магистр, проведя стеклянной палочкой вдоль центральной линии. — Связь закреплена на сознаниях. Пока основной якорь сохраняет силу, дети останутся между телом и пространством за Гранью. Разрушение круга уже не поможет.
Рей опёрся ладонями о край стола и несколько секунд изучал замкнувшиеся линии. Его лицо оставалось спокойным, однако я слишком хорошо знала выражение, появлявшееся у него всякий раз, когда время начинало работать против нас.
— Что произойдёт при завершении ритуала? — спросил он, не поднимая глаз от схемы.
— Точно предсказать невозможно, — магистр снял очки и устало потёр переносицу. — При коротком открытии проводники могут вернуться в тела после разрыва связи. Если через проход попытаются провести полноценную душу, потребуется гораздо больше силы. Тогда дети рискуют потерять память, дар или способность снова соединиться с телом. В худшем случае их жизненная сила уйдёт на закрепление возвращённого человека.
Я посмотрела на три светящихся окружности. За каждой стоял ребёнок, который продолжал дышать, пока его семья сидела возле кровати и ждала пробуждения. Человек, собиравшийся вернуть одного умершего, должен был понимать цену. Он просто решил, что одна жизнь для него важнее трёх чужих.
— Нам нужен основной якорь, — произнёс Рей, выпрямляясь. — И имя того, кого пытаются провести через Грань. Что удалось найти в центре круга?
Магистр показал другой снимок. В середине проступало вытянутое пятно с нечёткими краями, окружённое несколькими слоями старой магии. Предмет пролежал там достаточно долго, чтобы оставить отпечаток, но после последнего ритуала его унесли, а пол обработали очищающим составом.
— Размер определить трудно, материал тоже, — объяснил магистр, положив рядом лист с записями. — След содержит магию памяти и сильную эмоциональную привязку. Подобный якорь обычно создаётся из личной вещи умершего. Однако одной вещи мало. Душа должна быть связана с местом, иначе зов разойдётся слишком широко и притянет любого, кто окажется рядом с проходом.
— Значит, начинать нужно с тех, кто умер в старом корпусе, — решил Рей. Он повернулся к Дамиану и уже привычным движением протянул ему ключ от архивной комнаты. — Поднимите все списки пациентов с момента открытия здания до его закрытия. Отдельно соберите детские дела. Лилия видела мальчика дважды, поэтому сначала проверим детей младше семи лет, но остальные записи тоже не пропускаем.
Архив находился в нижней части Управления и ночью казался ещё холоднее старого корпуса. Узкие окна под потолком почти не пропускали света, между высокими шкафами пахло пылью, сухой бумагой и травяным составом, которым защищали документы