Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Я поймал себя на том, что тоже улыбаюсь. Пинск выстоял. Наступавшая немецкая группировка полностью разгромлена. Бойцы Красной Армии праздновали победу. Для начала июля сорок первого года подобная картина выглядела почти невероятной.

Вскоре мы подъехали к комендатуре. Часовые у входа оторопело таращились на «Функваген» с сидевшим сверху Зиминым. Я вылез из железной коробки и расправил затекшие плечи.

— Так, парни, всем оставаться на своих местах! — велел я. — А я пойду к Недвигину и доложусь. Думаю, генерала наши подарки порадуют.

— Особенно пленный оберст, — хмыкнул Зимин. — Командир немецкой боевой группы — это тебе не случайный пехотинец. Комдив должен оценить такой трофей.

Я поправил гимнастерку, пригладил рукой волосы и направился к входу. В кабинете, где размещался штаб обороны Пинска, вокруг стола с разложенной картой стояли Недвигин, Усачев и Метелкин. При моем появлении все трое повернули головы.

Недвигин первым нарушил тишину.

— Сошников! — воскликнул он, заметно оживившись. — Живой! А я уже начал гадать, куда тебя черти унесли! С утра от тебя никаких известий. Ты с полком Бондаренко встретился?

— Встретился, товарищ генерал, — доложил я, вытянувшись перед столом. — Передал майору ваше распоряжение. Более того, имел возможность наблюдать исполнение вашего приказа — полк ударил наступающих на город немцев в тыл. Бой закончен. Противник полностью разгромлен.

— Отличные новости, сержант, — удовлетворенно произнес генерал. — Мне уже успели доложить о том, что атака противника отбита, и он понес большие потери. Но пока без подробностей. Давай, Сошников, расскажи, что видел.

— Я встретил полк у выхода с гати, товарищ генерал, и передал Бондаренко ваше распоряжение, — начал я, стараясь не упустить существенных подробностей. — В это время немецкая пехота уже наступала на город, а танки противника успели ворваться на улицы.

— Это мне известно, — кивнул Недвигин, внимательно слушая. — Расскажи, что произошло на вражеских батареях. Почему они вдруг начали стрелять по своим?

— Бондаренко отправил две роты на захват батарей, — пояснил я. — Немецких артиллеристов застали врасплох. Нашим удалось захватить орудия, не позволив противнику уничтожить их или вывести из строя. Всего взяли восемь гаубиц.

Усачев недоверчиво приподнял брови.

— Захватили восемь исправных гаубиц? — переспросил он, переводя взгляд с меня на генерала. — Это же невероятная удача.

— Это еще не всё, — сказал я. — Следом к орудиям подошли артиллеристы Селезнева. Они разобрались с трофейными гаубицами, развернули их в сторону наступавшей немецкой пехоты и открыли огонь. Наступающие цепи понесли очень большие потери.

Недвигин усмехнулся.

— Вот этого противник точно не ожидал, — задумчиво произнес он. — А дальше?

— После того как гаубичные снаряды нанесли немецкой пехоте тяжелые потери, двадцать восьмой полк ударил с тыла, товарищ генерал, — пояснил я. — Немцы оказались между полком и защитниками города.

— И чем всё закончилось? — уточнил Усачев, заметно подавшись вперед. — Ты видел?

— Я видел всё собственными глазами, товарищ майор, — заверил я. — Примерно полчаса назад бойцы схлестнулись с немцами. В некоторых местах дело дошло до рукопашной. Противник разбит. На поле уже собирают пленных и трофеи.

Генерал распрямился, глубоко вздохнул и медленно провел ладонью по лицу. Усталость на нем была заметна не меньше, чем на любом красноармейце, только проявлялась иначе. Лицо осунулось, под глазами залегли темные тени, однако сейчас в его взгляде появилось выражение, которого я давно не видел. Недвигин явно испытывал облегчение, хотя и старался сохранять обычную командирскую сдержанность.

— Вот теперь картина складывается, — удовлетворенно проговорил он. — Танки противника ворвались в город, но защитники сумели их остановить. Пехоту накрыли артиллерийским огнем из захваченных немецких орудий, а Бондаренко нанес удар с тыла. Хорошо сработали. Очень хорошо. Не думал, что нам удастся так основательно ощипать немецкую группировку. Людям нужна такая победа. Очень нужна. Мы ведь знаем, каково это — отходить, терять товарищей, видеть, как противник захватывает наши города. А теперь наши бойцы собственными глазами убедились, что непобедимости у противника нет. Это дорогого стоит, Сошников. Иногда даже дороже, чем захваченные орудия.

— Согласен, товарищ генерал, — подтвердил я. — Я сам, когда сюда ехал, видел радующихся бойцов.

Недвигин кивнул, но сразу посерьезнел.

— Радоваться можно, забывать о войне нельзя, — напомнил он. — Сегодня мы разгромили одну немецкую группировку, а завтра противник может подтянуть новые силы. Поэтому полученный успех нужно использовать с умом. Бондаренко и Селезнев сегодня сделали большое дело, но оборона Пинска на этом не заканчивается.

Я кивнул, собираясь завершить доклад, однако вспомнил, что еще не сообщил генералу о самом необычном результате нашей вылазки. На фоне разгрома немецкой пехоты история захвата нескольких офицеров могла показаться незначительной, хотя в действительности трофеи были весьма серьезными.

— Товарищ генерал, есть еще одно обстоятельство, — сказал я, дождавшись, пока Недвигин снова посмотрит на меня. — Пока полк Бондаренко готовился к наступлению, я со своими бойцами успел захватить трех пленных. Причем не обычных солдат. Среди них оказался полковник Мантейфель, непосредственный командир немецкой боевой группы, наступавшей на Пинск.

Недвигин на мгновение застыл. Усачев и Метелкин переглянулись. Я ожидал удивления, но реакция оказалась значительно сильнее, чем рассчитывал.

— Кого⁈ — переспросил генерал, сделав шаг ко мне. — Повтори, Сошников. Кого вы захватили?

— Мантейфеля, товарищ генерал, — отчетливо повторил я. — Полковник Вермахта. Командир «Кампфгруппы Мантейфеля». Именно его боевая группа вела наступление на Пинск. Вместе с ним взяли подполковника Крамера и унтера Бергера.

Недвигин несколько секунд смотрел на меня с таким выражением лица, словно пытался определить, не ослышался ли.

— А личность пленных подтверждена? — ошеломленно спросил Усачев.

— Да, товарищ майор, — я достал из–за пазухи удостоверения и положил на стол.

Метёлкин сразу шагнул поближе, взял первое попавшееся и прочитал вслух:

— Майор Отто Фельдман, 75–й артиллерийский полка 3–й танковой дивизии. Это кто?

— Это был командир артдивизиона. Мы захватили передовой наблюдательный пункт немецкой группировки, на котором в тот момент были четыре офицера. Всех взять живыми не удалось, двух майоров и дюжину солдат мы перестреляли, — объяснил я. — Немцы не ожидали нападения. В результате захватили пленных и радиомашину. Она тоже доставлена сюда.

— Майор Эрих Бауман, 3–й стрелковый полк 3–й танковой дивизии, — прочитал следующее удостоверение Метёлкин. — Да, где же?.. — лейтенант взял еще один «Зольдбух» и продекламировал с выражением: — Полковник Гюнтер фон Мантейфель, 3–й стрелковый полк 3–й танковой дивизии.

Генерал провел ладонью по подбородку, затем покачал головой. На его лице появилась улыбка, которую он явно пытался сдержать, но получалось не очень успешно.

— Ну, Сошников, — с чувством произнес