Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
А произошло, судя по открывшейся картине, очень многое. Когда мы отправлялись на поиски немецкого штаба, полк Бондаренко наступал на противника. Артиллеристы Селезнева продолжали обстреливать немцев из захваченных гаубиц, однако пехотинцы противника еще пытались продвигаться к городу, несмотря на тяжелые потери. Теперь от вражеских цепей не осталось и следа. Поле было покрыто воронками и трупами немцев. Но в нескольких местах еще продолжались ожесточенные схватки. Я поднял руку, предупреждая товарищей, чтобы не торопились выходить из леса, и принялся внимательно следить за происходящим.
Какой–то четкой «линии боевого соприкосновения» не существовало. Советские и немецкие солдаты перемешались на поле, бой распался на отдельные столкновения. Немцы явно не ожидали получить удар с тыла в тот момент, когда артиллерийский обстрел и без того нанес им страшные потери. Оставшиеся в строю пехотинцы пытались защищаться каждый на своем участке, но согласованных действий я не наблюдал. Красноармейцы же, напротив, продолжали продвигаться вперед, охватывая отдельные группы противника. По всему было видно, что полк Бондаренко уже добивает врага.
— Ну и дела! — восхищенно протянул Климчук. — Гляди, Володь, наши их совсем прижали! Вон там немцы уже руки поднимают. Неужели успели разгромить, пока мы по лесу бегали?
— Похоже, что успели, — согласился я, не отрывая взгляда от поля. — Молодец Бондаренко, не упустил момент!
— А гаубицы, наверное, хорошо помогли, — заметил Гаврилюк, прищурившись. — Вон сколько воронок.
— Не без этого, — подтвердил я. — Но решающим оказался удар с тыла.
В этот момент с южной окраины Пинска на поле вышла цепь бойцов. Сначала я различил лишь темные фигурки, но когда они продвинулись дальше, стало хорошо видно, что на людях черные бушлаты.
— Морская пехота! — обрадовался я, показывая на черную цепь. — Теперь немцам совсем деваться некуда. С одной стороны полк Бондаренко, с другой — Максимов со своими ребятами.
Морпехи ударили по тем немцам, которые еще пытались сопротивляться, а красноармейцы Бондаренко одновременно усилили нажим с противоположной стороны. Последние очаги сопротивления начали исчезать один за другим. Там, где еще несколько минут назад мелькали вспышки выстрелов, солдаты противника теперь бросали оружие и поднимали руки. Некоторые немцы обреченно садились прямо на землю, закрывая лицо руками.
Я наблюдал за этим с чувством, которое трудно было назвать одним словом. С одной стороны, испытывал огромное облегчение. Немецкая группировка, еще утром представлявшая смертельную опасность для Пинска, была разгромлена. С другой — я прекрасно понимал, что победа досталась дорогой ценой. Наши тоже понесли потери, хотя с опушки определить их количество было невозможно.
Постепенно стрельба прекратилась почти повсюду. Красноармейцы радостно поднимали над головой оружие и обнимались. Даже отсюда я слышал восторженные выкрики. Расстояние не могло скрыть общего настроения: наши одержали крупную победу и сейчас, кажется, еще не до конца верили собственному успеху. А ведь всего час назад усталые бойцы угрюмо шагали навстречу немецкой пехоте, не имея никакой уверенности в исходе столкновения.
— Ну что, парни, — проговорил я, наконец отрывая взгляд от поля, — хватит любоваться. Полк свою работу сделал, теперь и нам пора заканчивать нашу. Надо Зимина найти, забрать пленных и ехать к Недвигину. Он наверняка уже знает, чем закончился бой, но без подробностей.
Мы направились вдоль опушки к месту, где оставили трофейные машины, и вскоре между деревьями показались «Крупп» и «Функваген». Зимин стоял возле грузовика, наблюдая за полем. Увидев нас, он сначала внимательно оглядел нас, словно пересчитывая, а затем направился навстречу. По выражению его лица я сразу понял, что расспросов не избежать.
— Ну, наконец–то! — воскликнул Слава, подходя ближе. — Я несколько раз прикидывал, не пора ли вас выручать. Вы хоть целы?
— Все живы, — успокоил я его, устало присаживаясь на подножку кабины. — Правда, прогулка вышла немного интереснее, чем рассчитывали. Штаб мы не нашли, зато его охрану обнаружили. И даже познакомились с ней ближе, чем хотелось бы.
— Это я по вашим физиономиям вижу, — проворчал Зимин, рассмотрев нашу изгвазданную форму и заляпанные грязью сапоги. — Давайте рассказывайте, чего там произошло. Только сначала скажи главное: штаб действительно находится в том лесу или немецкий радист нас обманул?
— Похоже, не обманул, — хмуро усмехнулся я. — Мы нарвались на группу фрицев, численностью до отделения, но под командованием капитана. Еле ушли.
Зимин поморщился, но ни слова не произнес, предоставляя мне возможность продолжить. Я рассказал, как из леса появились немецкие солдаты, почему пришлось бросить грузовик и как нам удалось прорваться через лес. Зимин слушал внимательно, иногда переводя взгляд на Климчука и Гаврилюка, словно проверял, не преувеличиваю ли я наши приключения.
— Десять человек с пулеметом, значит? — уточнил он, дождавшись окончания рассказа. — И вы втроем с ними сцепились? Вовка, я ведь тебя специально предупреждал, чтобы ты штурм штаба не затевал! Неужели трудно было повернуться и уйти, как только охрану увидели?
— Так мы и собирались уйти, — возразил я, разводя руками. — Сначала вообще хотели обойтись без стрельбы. Но грузовик застрял. Пришлось выбираться из машины и уходить через лес. Немцы нас обнаружили, и дальше уже выбора не оставалось. Сам понимаешь, если по тебе стреляют, особо не поспоришь.
— Понятно, — вздохнул Зимин, непроизвольно баюкая раненую руку. — По самому краю прошли. Десяток немцев, да еще с пулеметом, — не та компания, с которой стоит долго развлекаться.
— Нам и не понравилось, — вставил Гаврилюк, усмехнувшись. — Особенно когда они начали обходить. С трудом оторвались.
Зимин снова посмотрел на меня. Теперь тревога на его лице заметно ослабла, уступив место привычной задумчивости. Он несколько секунд рассматривал лес, из которого мы вернулись, словно пытался представить расположение командного пункта, а затем повернулся ко мне.
— Значит, штаб не видели, но район его расположения определили, — подытожил он. — Хорошо. Главное, что живыми выбрались и можете показать дорогу. Ну, что, дождемся, пока Бондаренко окончательно закончит с немцами, и поедем к Недвигину?
— Бондаренко уже закончил, — ответил я. — Мы сами последние минуты боя видели. Немцы практически перестали сопротивляться, морпехи из города подошли и помогли добить оставшихся. Нужно ехать к генералу. Пленных сдать, да и «Функваген» — ценная вещь. Пусть командование решает, что с ними делать.
— Вот с этим полностью согласен, — одобрил Зимин. — Я уже устал на эту троицу поглядывать.