Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

(Вправо! Они в лесу!)

Я выглянул из–за сосны и увидел несколько серых фигур, перебегавших между деревьями метрах в сорока от нас. Они двигались довольно быстро, пользуясь толстыми стволами как укрытиями, и время от времени останавливались для выстрела. Надо было их шугануть, иначе они доберутся до нас уже через минуту.

Я опустился на землю, устроил сошки «МГ» возле корней и начал долбить длинными очередями на любое шевеление, стараясь не столько попасть, сколько прижать. И почти сразу добился успеха — солдаты перестали перебегать от одного укрытия к другому. Теперь они точно знали, что пулемёт у нас действительно имеется.

Гауптман отреагировал на эту «инфу» довольно быстро.

— MG–Trupp! Russen rechts! Feuer! — рявкнул он.

(Пулемётный расчёт! Русские справа! Огонь!)

Я едва успел услышать, когда лес прорезала первая очередь вражеского «МГ». Пули ударили в сосну передо мной, меня осыпало кусками коры и иголками. Я инстинктивно прижался к земле. Следующая очередь легла немного правее, нащупывая Климчука. Я тут снова припал к прикладу и принялся стрелять по вспышке.

Вот теперь начался настоящий бой.

Немецкие пулеметчики работали спокойно и уверенно, постоянно меняя позицию. Мне бегать с тяжеленным «дрыном» не хотелось, поэтому я просто перекатывался в сторону на два–три метра, от дерева к дереву. На такой дистанции лесные заросли мешали не только мне, но и немцам, поэтому большая часть пуль уходила в стволы и кустарник.

Я почувствовал, как по лицу стекает пот. Не от жары — напряжение было таким, что даже прохладный воздух под деревьями не помогал. «МГ» тяжелел в руках с каждой минутой, плечо ныло от отдачи, и я чувствовал, что если схватка затянется, придётся выбирать между оружием и возможностью быстро двигаться. Пока до этого не дошло, но мысль неприятно засела в голове.

Немцы, почувствовав поддержку пулемёта, перестали прятаться и снова начали приближаться перебежками.

— Володя! — крикнул Гриша, дождавшись небольшого перерыва между очередями. — Они нас обходят!

— Вижу, что дело дрянь! — отозвался я. — Сначала надо их пулемёт заткнуть. Иначе мы отсюда не выберемся!

Я прижался щекой к влажной земле, стараясь определить траекторию перемещения пулеметного расчета, чтобы подловить их во время движения. Несколько пуль попали в дерево чуть левее меня, ещё одна срезала ветку за спиной Климчука. Значит, расчёт находился не строго напротив, а левее, возможно, возле небольшого упавшего дерева. И смещаться они будут, скорее всего, направо.

Я приподнялся на несколько сантиметров и сразу увидел то, что искал: между елками мелькнули две каски. Дистанция составляла около восьмидесяти метров. Не слишком далеко для меня, если бы не мешали стволы и ветки.

Я нажал на спуск.

Очередь прошла чуть выше, осыпав пулемётчиков хвоей. Я сразу снизил прицел, подводя его под обрез каски первого номера. Земля возле солдата взметнулась мелкими фонтанчиками, и он сложился пополам, как перочинный ножик, схватившись за живот. Второй номер на мгновение растерялся, глядя на смерть своего «коллеги» и я тут же отправил десяток пуль ему в грудь. Он раскинул руки «крестом» и повалился ничком, мордой вниз.

Расстреляв расчёт, я не стал задерживаться и сразу рванул к Гаврилюку. Через секунду туда, где только что находилась моя голова, прилетела пуля из карабина.

— Заткнулся! — радостно выкрикнул Климчук, осторожно выглядывая из–за дерева. — Володя, ты его достал!

— Похоже на то! — устало вздохнул я. — Рвём когти!

Я повернулся к Гаврилюку, и увидел, что он смотрит в сторону направления нашего отхода. Гриша даже немного повернул голову набок, прислушиваясь к чему–то, чего я за стрельбой не мог разобрать.

— Володя! — позвал он, не повышая голоса сильнее необходимого. — Они там! Их двое или трое.

Я быстро придвинулся к Гаврилюку, и присмотрелся. Сначала ничего подозрительного не заметил. Между стволами сосен росли невысокие елки, густые кусты местами доходили человеку до пояса, а под ними лежали тёмные пятна земли, почти не освещённые солнцем. Но когда я проследил за взглядом Гаврилюка, то засек движение. На секунду показалась серая каска, следом что–то шевельнулось, и я понял, что противник действительно пытается обойти нас по дуге.

— Вроде реально двое, — прошептал я, наклонившись к товарищу. — Один возле толстой сосны, второй правее, за кустами.

— Пока нас пулемёт держал, они успели прилично забраться вправо, — отозвался Гаврилюк, не отрывая взгляда от зарослей. — Если задержимся здесь ещё на пару минут, они окажутся у нас за спиной.

Климчук, услышав последние слова, тоже повернулся к нам. Я показал ему направление, и Петя осторожно выглянул из–за своего дерева. Почти сразу справа снова мелькнула немецкая каска. На этот раз солдат появился выше, видимо, приподнялся, чтобы осмотреться, и быстро исчез.

— Петька, уходи правее, к тем двум толстым соснам, — распорядился я, показав направление. — Оттуда их хорошо будет видно. Гриша, как он туда доберется, двигайся вперед, вспугни их. Только осторожней, не подставься. А я пока за остальными присмотрю.

Петя кивнул и, пригибаясь, рванул вперед. Я следил за ним, одновременно косясь на основную группу. Пулеметный расчет, к счастью, не подавал признаков жизни. Климчук преодолел открытый промежуток, исчез за толстой сосной и через несколько секунд показал рукой, что добрался благополучно. Тут же Гриша привстал, чтобы «засветиться», и как только немцы подняли головы, мгновенно рухнул обратно.

Из–за толстых сосен раздались две короткие очереди.

— Оба наповал! — обрадовал нас Климчук. — Путь свободен! Давайте сюда, бегом!

Я быстро подхватил пулемёт и побежал изо всех сил. Мы уже выдали себя, и теперь оставаться на прежнем месте было смертельно опасно. Гаврилюк кинулся следом парой секунд позже.

Со стороны основной немецкой группы, раздался резкий окрик:

— Haschke! Zurück in Deckung!

(Гашке! Назад, в укрытие!)

Я невольно усмехнулся. Неугомонный Гашке, оказывается, еще жив.

— Куда дальше? — обеспокоенно уточнил Климчук, когда Гриша с ним поравнялся.

— Вон туда, к той огромной поваленной сосне, — предложил Гаврилюк, показывая направление. — Дальше лес гуще, и мы сможем отойти, не «светясь» на каждом шагу.

— Верно, — согласился я. — Рванули!

Климчук и Гаврилюк сорвались с места, словно на стометровке. Я подхватил пулемёт и сделал несколько быстрых шагов. В этот момент снова раздался резкий окрик гауптмана.

— Dort! Sie laufen weg!

(Там! Они убегают!)

Почти сразу прогремели несколько винтовочных выстрелов. Пули просвистели позади меня. Я бросился за ближайшую сосну и прижался к теплой коре. Немцы всё–таки заметили наше перемещение.

— Володя! — крикнул Климчук, успевший нырнуть в заросли. — Ты цел⁈

— Цел! — отозвался я, поглядывая в сторону противника. — Не возвращайтесь! Я сейчас к вам выберусь!

— Они уже сюда идут! — предупредил Гаврилюк. — Слева двое показались! Остальные за деревьями, но тоже двигаются!

Я стиснул зубы.