Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
Попытка взять пленного обошлась нам слишком дорого. Если бы я открыл огонь на несколько секунд раньше, третий, скорее всего, не успел бы скрыться. Желание получить точное местоположение штаба заставило оставить одному из них шанс. Теперь беглец поднимет тревогу.
Я смотрел в заросли, где он исчез, и мысленно ругал себя. Решение взять языка казалось правильным. Даже сейчас я не мог назвать его глупым — живой охранник мог за пять минут избавить нас от необходимости прочёсывать лес. Но разведка редко прощала планы, построенные на ожидании определённого поведения противника. Я рассчитывал, что человек под дулом пулемёта испугается и подчинится. Он испугался, но выбрал бегство.
Климчук первым нарушил напряжённое молчание.
— Если этот хмырь рванул туда, значит, штаб именно с той стороны, — возбуждённо заметил он, кивая на лес.
— Скорее всего, — согласился я. — И если эти трое вышли сюда посмотреть, что за машина ревёт, значит, сидели недалеко. Случайных солдат здесь быть не должно.
— Может, всё–таки пойдем за ним? — предложил Петя, нахмурившись. — Пока далеко не ушёл. След по лесу найдём, а он сам нас к штабу выведет.
Я сразу покачал головой.
— Не полезем. Он теперь знает, что мы здесь, а мы не знаем, что ждёт дальше. Лезть втроем на охрану штаба — именно та дурость, от которой нас предостерегал Зимин. Мы узнали главное: штаб где–то слева от дороги, и охрана сидит достаточно близко, чтобы услышать шум двигателя.
Климчук несколько секунд смотрел на заросли, явно не желая упускать такую замечательную возможность, но постепенно выражение его лица изменилось. Он тоже сообразил, что погоня будет означать движение по незнакомой местности прямо в логово уже насторожившегося противника.
— Обидно, — проворчал Петя. — Чуть–чуть не взяли.
— А мне ещё обиднее, — признал я. — Мог бы его сразу завалить. Но теперь всё. Сейчас он добежит до своих и поднимет тревогу. Впрочем, она наверняка уже поднялась: пулемётные очереди только глухой не услышит!
Гаврилюк высунул голову из окна и посмотрел на меня.
— Уходим? — деловито поинтересовался он. — Или дальше лезем?
— Уходим, — вздохнул я. — Разворачивайся, Гриша. Едем обратно.
Гаврилюк оглядел дорогу впереди и пространство по сторонам, прикидывая, где можно развернуть грузовик.
— Здесь тесно, — заметил он, чуть поморщившись. — Метрах в двадцати впереди место пошире. Протяну туда и развернусь.
— Давай, только побыстрее, времени у нас теперь немного, — предупредил я, залезая в кузов.
«Прага» двинулась вперед. Валяющегося в грязной жиже немца Гаврилюк бесцеремонно переехал — объехать его было невозможно. Я стоял в кузове и продолжал смотреть влево. Никакого движения между деревьями не было видно, однако после бегства солдата лес воспринимался совершенно иначе. Раньше мы искали в нём следы машин, теперь за каждым стволом мог находиться враг. Климчук тоже внимательно следил за зарослями.
Мы проехали нужные двадцать метров. Дорога действительно стала немного шире: танки размолотили обе обочины, и справа образовался свободный участок, где кусты были раздавлены гусеницами. Для нормальной дороги место выглядело отвратительно, но по сравнению с предыдущей узкой канавой давало хотя бы возможность попытаться поставить грузовик поперёк.
Гаврилюк остановился и крикнул через окно:
— Сейчас носом вправо, задом в колею и сразу разворачиваю. Держитесь!
— Давай, — отозвался я. — Мы готовы.
Гриша вывел передние колёса на разбитую обочину. «Прага» накренилась, кузов качнуло, но машина продолжила движение. Нос грузовика приблизился к деревьям, задняя часть начала разворачиваться влево. Всё шло нормально, пока Гаврилюк не включил заднюю передачу и не попытался отвести корму глубже в сторону.
Заднее правое колесо провалилось в скрытую грязью яму. Машину резко дёрнуло вниз. Кузов накренился, Климчук ухватился за борт, я за кабину, пулемет сполз к заднему борту, зазвенели катящиеся стреляные гильзы. Гаврилюк прибавил газу, но колеса провернулись вхолостую, выбросив фонтаны коричневой грязи. «Прага» не сдвинулась.
— Стой! — крикнул я. — Не зарывай!
Мотор сбросил обороты. Гаврилюк выглянул из окна, посмотрел назад и раздражённо выругался.
— Сели! — сообщил он, хмурясь. — Яму сверху вообще не видно было.
— Выдернешь? — с надеждой спросил Климчук, перегнувшись через борт.
— Попробую качнуть, — отозвался Гриша. — Если колесо зацепится за край, вылезем.
Он подал машину вперёд. «Прага» дёрнулась, колесо немного поднялось, и на секунду показалось, что всё обойдётся. Гаврилюк сразу включил заднюю передачу, мягко добавил газу, но грузовик снова осел, на этот раз заметно глубже.
— Всё, хватит! — потребовал я. — Ещё раз так провернёшь, посадишь по ступицу.
Гриша выключил передачу и сердито ударил ладонью по рулю.
— Тогда надо под колесо что–нибудь кинуть, — заявил он. — Само оно не выйдет.
И тут из леса слева донёсся далёкий крик.
Мы замерли.
Несколько секунд ничего не происходило. Я уже начал сомневаться, не померещилось ли нам, когда из глубины леса снова донёсся человеческий голос. На этот раз отчётливый, резкий, командный.
— Zur Straße! Schnell! Los, los!
(К дороге! Быстро! Живо, живо!)
Климчук поднял автомат.
— Идут, — тихо проговорил он.
Я посмотрел на окружавшее «Прагу» грязевое «море». Ещё минуту назад казалось, что мы вовремя сваливаем. Но глупая случайность уничтожила план спасения. Положение получилось настолько нелепым, что хотелось орать в голосину. Мы нашли штаб, но потеряли возможность спокойно уехать.
Ещё один окрик прозвучал чуть ближе:
— Sie sind ganz in der Nähe, ich höre den Motor.
(Они где–то поблизости, я слышу шум мотора.)
Ему почти сразу ответил второй, с другого места:
— Ja, dort drüben!
(Да, вот в той стороне!)
И тут же вступил самый первый, командный:
— Vorsicht! Sie haben ein Maschinengewehr! Haschke, über die linke Flanke!
(Осторожней! У них пулемёт! Гашке, заходи с левого фланга!)
У меня окончательно исчезли сомнения относительно местоположения командного пункта «Кампфгруппы Мантейфеля». Случайная группа пехотинцев не смогла бы так быстро собраться и двинуться к дороге после пары пулемётных очередей. Это явно была охрана.
Климчук нервно усмехнулся.
— Искали, искали и… нашли! Что будем делать, Володь?
— Погоди, Петя, сейчас разберемся! — буркнул я и, закинув автомат на спину, начал торопливо заправлять в пулемет новую ленту.
— Ты чего, воевать с ними собрался? — с недоумением спросил Климчук.
— Данунахер! — выдохнул я. — Ты совсем дурак?
Слова прозвучали резче, чем хотелось, но Климчук не обиделся. Мы оба понимали, что наша главная задача — не героическая оборона пустого участка дремучего леса. А своевременное информирование командования о местоположении вражеского штаба. Чтобы потом вернуться с подкреплением. Но вопрос заключался в другом — успеем ли вернуться.
Из леса снова донёсся голос, на этот раз настолько близко, что можно было различить радостную интонацию:
— Herr Hauptmann, ich glaube, ich sehe