Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Глава 8

Голос немецкого солдата прозвучал так близко, что я невольно повернул голову, пытаясь разглядеть говорившего между деревьями. Однако густой кустарник по–прежнему скрывал противника, и только отдельные движения веток да доносившиеся из леса команды свидетельствовали о том, что охрана приближается к дороге. На этот раз немцы явно не собирались подходить к незнакомой машине втроём, как их товарищи несколько минут назад. Предупреждение о пулемёте они уже получили, о том, что русские находятся где–то рядом, тоже знали, и теперь оставалось лишь надеяться, что противник не успел точно определить наше местоположение. Я посмотрел на стоявшую поперёк дороги «Прагу», на утонувшее в грязи заднее колесо, на Гаврилюка, который всё ещё сидел за рулём, прислушиваясь к немецким голосам, и окончательно понял: машину придётся бросать. Вытащить её до появления охраны мы уже не успевали, а принимать бой из кузова застрявшего грузовика против неизвестного количества немцев было бы настоящим самоубийством.

Грузовик было жалко. «Прага» уже не раз выручала меня, а теперь исправную машину приходилось оставлять врагу из–за неудачного разворота. Но выбирать между автомобилем и собственной жизнью я не собирался. Тем более что впереди находился не случайный патруль, а охрана командного пункта, и гауптман, судя по услышанным приказам, прекрасно понимал, с кем имеет дело.

— Гриша, вылезай! — приказал я, наклонившись к открытому окну. — Машину бросаем. Уходим в лес. Движок не глуши. Пусть слышат. Немцы уже поняли, что мы возле грузовика, и пока мотор молотит, будут смотреть именно сюда. Может, выиграем несколько минут, пока они разберутся, что здесь уже никого нет.

Гаврилюк выбрался через правую дверцу, с подножки прыгнув сразу на обочину. «Прага» продолжала работать на холостом ходу, слегка подрагивая всем корпусом. Двигатель издавал неровное урчание, временами переходившее в более низкий гул, и теперь этот звук представлялся мне едва ли не главным нашим союзником. Он не только скрывал случайный стук или шорох, который мы могли произвести, выбираясь из машины, но и давал немцам совершенно определённый ориентир.

Климчук стоял на одном колене возле правого борта с автоматом в руках и внимательно смотрел на лес.

— Петя, бери патронную коробку и выбирайся на «берег», — распорядился я, подхватывая пулемёт. Бросать его было нельзя. Именно он давал нам возможность хотя бы ненадолго противопоставить что–нибудь численному превосходству противника.

Климчук подхватил коробку и одним мощным прыжком покинул кузов, сразу оказавшись на относительной «сухой» обочине.

Я перекинул пулемет Гаврилюку и тоже выскочил из машины сразу оглянувшись. Мне показалось, что в просвете между деревьями мелькнула каска, но солдат сразу исчез за стволом, и я не успел его рассмотреть. Немцы не спешили выходить на открытое место, что лишний раз подтверждало: гауптман получил достаточно сведений от беглеца и не собирался повторять ошибку первой троицы.

Шанс уйти без боя был. Небольшой, но вполне реальный. Достаточно отбежать подальше и не попадаться противнику на глаза, пока тот обследует оставленную машину. Если гауптман не догадается сразу направить солдат на противоположную сторону дороги, мы успеем отойти достаточно далеко.

— За мной, — негромко распорядился я. — Держимся подальше от открытых мест, но глубоко в лес не забираемся, а то заблудимся тут в трех соснах.

— Не заблудимся, — уверенно отозвался Гаврилюк, возвращая мне пулемет. — Я направление запомнил.

— Молодец! — похвалил я. — Ходу, ходу, ребята! Шевелите булками!

Мы быстрым шагом двинулись в сторону от дороги. Первые несколько десятков метров пришлось пробираться между невысокими елками и густым кустарником. Под ногами лежал толстый слой прошлогодней хвои, перемешанной с листьями и сухими мелкими ветками. Земля здесь оказалась значительно твёрже, чем на дороге, хотя сапоги периодически проваливались в сырой грунт почти по щиколотку. Я шёл чуть пригнувшись, удерживая пулемёт поперёк груди, и постоянно оглядывался через плечо, чтобы не потерять из виду «Прагу». Машина замерла в нелепом перекошенном положении, задом в глубокой колее, носом к противоположной обочине.

Чем дальше мы отходили, тем слабее становился звук двигателя, но полностью он не пропал. Низкое урчание распространялось довольно хорошо, создавая ощущение, что машина находится совсем рядом. Я рассчитывал именно на это. Работающий мотор притянет к себе всё внимание немцев, и мы получим дополнительное время.

Мы успели отойти метров на тридцать, когда раздался отчётливый «командный голос» гауптмана:

— Hier ist ein Lastwagen! Vorsicht! Nicht zu nah ran! Haschke, wo zum Teufel steckst du⁈

(Здесь грузовик! Осторожно! Не подходить слишком близко! Гашке, где тебя черти носят⁈)

Я остановился за толстой сосной и обернулся. Через просвет между кустами виднелась часть дороги, а за ней — серо–зелёная фигура, появившаяся из–за дерева. Немец двигался осторожно, держа «Маузер» прикладом к плечу, и поводя стволом. За ним появился второй. Оба держались настороженно, явно ожидая, что из кузова в любую секунду снова заговорит пулемёт.

Климчук присел рядом и тоже начал наблюдать. Я придержал его за плечо, когда он попытался выглянуть подальше. С нашей стороны дорога просматривалась довольно хорошо, при этом нас самих скрывали густые заросли, однако немцам было достаточно заметить одно неосторожное движение, чтобы всё преимущество исчезло.

— Видишь, как осторожничают? — прошептал я, усмехнувшись. — После первых трупов ссыкотно подходить к машине. Ладно, пока они там валандаются, бежим дальше!

Отойдя ещё на несколько десятков метров, я услышал новую команду. Гауптман громко рявкнул:

— Maschinengewehr nach vorn! Alle anderen in Deckung!

(Пулемёт вперёд! Остальным в укрытия!)

Похоже, они обкладывали «приманку» по всем правилам военного искусства. Неприятной новостью было наличие у них своего пулемета. Из карабинов немцы не смогли бы вести плотный огонь, а «МГ» мог прижать нас к земле, стоило только противнику обнаружить нас в подходящем месте. Следовало поторопиться.

— Десять, — негромко произнёс Гриша, шедший замыкающим. — Их там десять. Держатся осторожно, но без суеты. И пулемёт у них есть. С этой компанией нам лучше вообще не связываться.

Мы продолжили отходить. Звук двигателя продолжал доноситься слева, хотя теперь приходилось специально прислушиваться, чтобы отделить его от шелеста деревьев. Я рассчитывал пройти ещё метров сто, вернуться к дороге и вдоль нее «бодро и весело» топать к Пинску.

Пулемёт начинал заметно оттягивать руки. «МГ–34» с полностью снаряжённой лентой на 250 патронов весил около двадцати кило. Конец длинной ленты я закинул через плечо, чтобы она не волочилась по земле. И носики патронов уже успели поцарапать шею. А «МП–40» за спиной постоянно цеплялся за ветки разложенным прикладом. Но я не жаловался, прекрасно понимая, что от «этой железяки» зависит наше выживание.

Когда