Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Я поставил пулемёт на землю, и прицелился по мелькавшим в пятидесяти метрах серым фигурам. Один немец выглянул из–за дерева, собираясь выстрелить, и я сразу дал очередь. Он резко спрятался, пули ударили в ствол, осыпав землю щепками. Я перевёл огонь чуть левее, туда, где находился второй, и выпустил ещё несколько коротких очередей. Немцы перестали выглядывать.

Пользуясь этим, я подхватил «МГ» и бросился к своим товарищам. Несколько метров пришлось преодолевать почти на карачках, пробираясь под колючими ветками, которые цеплялись за гимнастерку. Сзади снова загрохотали карабины, но пули пролетели далеко в стороне — мой «ретирадный маневр» немцы прошляпили. Я добрался до Гаврилюка и тяжело дыша, опустился на одно колено, чувствуя, как от напряжения начинают дрожать руки.

— Чуть не зажали, гады, — выдохнул я, переводя дыхание.

— Володь, гляди, — негромко произнёс Гаврилюк. — Видишь, куда они стреляют? По старому месту. А мы уже здесь. Если ещё немного в глубину уйдем, они вообще нас потеряют из виду.

Я проследил за его взглядом. По стволу сосны, за которой я укрывался минуту назад, долбили пули, осыпая кору. Немцы продолжали обстреливать прежнее укрытие, хотя меня там уже не было.

— Так чего мы сидим? — хмыкнул я. — Как говорил генералиссимус Суворов: наступаем в обратном направлении! То есть — драпаем отсюда!

Гаврилюк согласно кивнул и первым двинулся в глубину леса, аккуратно выбирая путь среди колючих кустов. Климчук последовал за ним, я замыкал, стараясь не задевать пулемётом ветки. Винтовочные выстрелы звучали позади, и по мере нашего движения становились всё более тихими. Несколько раз я останавливался и прислушивался, опасаясь, что немцы бросятся в погоню, однако там пока было относительно спокойно.

Мы в очень быстром темпе преодолели несколько десятков метров. Я почувствовал, как возвращается привычная уверенность. До этого почти вся схватка происходила по немецким правилам: они выбирали, когда стрелять, куда двигаться, как обходить. Мы лишь реагировали, стараясь не дать себя зажать. Сейчас положение изменилось. Мы почти вырвались.

— Парни, сбавьте обороты, я за вами не успеваю! — попросил я. — Гриша впереди, Петя за ним, я замыкаю. Если немцы снова появятся, не устраиваем перестрелку, а молча убегаем. Наша задача — добраться до своих!

Лес становился гуще. Невысокие сосны чередовались с кустарником, между стволами появлялось всё меньше свободных промежутков, и нам приходилось двигаться извилисто, обходя особенно плотные заросли. Земля под ногами оставалась влажной, сапоги проваливались в нее на три пальца. Я постоянно прислушивался к звукам за спиной, стараясь определить, не возобновилось ли движение немцев. Стрельба постепенно стихала. Отдельные винтовочные выстрелы ещё раздавались, но всё дальше позади.

Гаврилюк шёл уверенно. Даже после продолжительной перестрелки он не потерял направление. Несколько раз я спрашивал, не уходим ли мы слишком далеко в глубь леса, но Гриша только отрицательно качал головой и продолжал вести нас по выбранному пути. Его уверенность передавалась и мне.

— Володь, как думаешь, немчура за нами ещё полезет? — поинтересовался Климчук, когда мы остановились на пару минут, чтобы отдышаться и прислушаться. — Или решит, что своё уже получил, и вернётся к штабу?

— Не знаю, — признал я, переводя дыхание. — Если у него хватит людей, может продолжить поиск. Но мы уже довольно далеко отошли, а охрану штаба нельзя гонять по лесу бесконечно. Ему ведь ещё командный пункт защищать нужно.

— Тогда зачем он вообще так упёрся? — недовольно проворчал Климчук. — Ну, увидел русских на дороге, потерял несколько человек. Мог бы вернуться к своим и не лезть дальше.

— А ты бы на его месте спокойно отпустил троих разведчиков, которые нашли дорогу к твоему штабу? — усмехнулся я. — Тем более после того, как они убили двух часовых и устроили перестрелку с охраной? Гауптман прекрасно понимает, что если мы вернёмся к своим, сюда могут прислать целую роту. Вот он и пытался нас пристукнуть.

Гаврилюк согласно кивнул.

— Правильно, — заметил он, оглядываясь через плечо. — Если у него было всего десять человек, то нам крупно повезло.

— Вряд ли десять, — я отрицательно мотнул головой. — Должно быть не менее взвода. А то отделение, что нас гоняло — что–то типа мобильной группы быстрого реагирования. Ладно, хрен с ними! Посчитаем их, когда вернемся с подкреплением. Главное — не забыть место, где встретили первую троицу, и направление, откуда пришла охрана.

— Я не забуду, — уверенно отозвался Гаврилюк. — Дорогу помню, место разворота тоже. Там, где «Прага» села, две сосны рядом стоят, одна чуть наклонена к дороге. Найду, даже если немцы грузовик уберут.

Я посмотрел на Гришу с невольным уважением. После всей этой суматохи он умудрился запомнить не только направление движения, но и приметы места, где мы потеряли машину. Для опытного следопыта подобные вещи были привычными, однако сейчас они имели особое значение. Если удастся вернуться с подкреплением, не придётся снова прочёсывать километры разбитой дороги, пытаясь определить, где именно скрывается штаб.

Мы продолжили движение. Винтовочные выстрелы постепенно затихли. Я несколько раз останавливался и прислушивался, но слышал только шелест деревьев, лёгкий ветер и далёкий грохот боя со стороны Пинска. Отсутствие стрельбы ещё не означало, что противник отказался от преследования, однако теперь можно было хотя бы немного расслабить напряжённые плечи и сосредоточиться на обратной дороге.

Пулемёт оттягивал руки всё сильнее. Я несколько раз менял хват, стараясь устроить оружие удобнее, но после продолжительной перестрелки оно казалось значительно тяжелее, чем в начале пути. Пальцы ныли, плечо затекло, а спина неприятно отзывалась на каждое движение. И всё же бросать оружие я не собирался. Оно уже несколько раз сегодня спасло нас.

Климчук заметил, как я перехватываю пулемёт, и остановился.

— Давай понесу, Володь, — предложил он, протягивая руку. — Ты с ним уже час бегаешь, руки, наверное, уже отваливаются.

— Держи, — с благодарностью сказал я, взваливая на Петю «тяжкую ношу». — Хоть что–то из трофеев сохранили. Впрочем… Машину, конечно, жалко, но головы дороже. Выбрались — и ладно.

Я ещё раз оглянулся назад. Между деревьями не было видно никакого движения противника. Только спокойный лес, скрывавший «убитую» дорогу, брошенную «Прагу» и немецкий штаб, ради которого мы затеяли весь этот поиск.

Теперь оставалось только добраться до Пинска и привести сюда бойцов.