Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

Он поманил стоявшую рядом девочку и подвёл её к Юйлань.

— Ши Эр, знакомься. Это бабушка. Охраняй её.

— Бабушка?.. — переспросила Юйлань, переводя ошеломлённый взгляд с сына на темноволосую малявку в просторной холщовой рубахе.

Ши Эр приняла поручение со всей серьёзностью. Она шагнула к травнице, вытянула шею и шумно принюхалась к рукаву её передника. Серые глаза широко раскрылись. Девочка ещё раз обнюхала рукав, после чего кивнула:

— Пахнет сухими травами и папой. Хорошая.

Затем она повернулась к улице, где за золотой стенкой купола стоял посланник в белом, и брезгливо сморщила нос.

— А от того дядьки несёт, — пожаловалась она и с надеждой дёрнула Мина за край рукава. — Можно я его съем?

— Можно, — усмехнулся Мин. — Но позже. Сперва его надо как следует приготовить.

Он перехватил «Драконий Хребет» ближе к навершию и прикинул, как быть с колокольчиком. В драке посох понадобится целиком, со всеми тремя раздвижными звеньями, а Колокол Первого Устава без поддержки долго не простоит. Купол требовалось будить точным ритмом каждые несколько вдохов. Стоит сбиться посреди схватки с практиком Зарождения Духа — и раненые останутся под первым же шальным ударом.

Мин поддел ногтем крепёжное кольцо, отвязал тусклый колокольчик от костяного навершия и вложил его в ладошки Ши Эр.

— Слушай внимательно. — Он направил её палец и несколько раз постучал её ногтем по краю колокольчика. — Три коротких удара и один долгий. Вот так. Считаешь про себя до пяти и повторяешь. Стучи пальцем без остановки, пока папа не вернётся. Справишься?

Ши Эр важно надула щёки, уселась на землю у ног Юйлань и сжала колокольчик. Сосредоточенно глядя на него, она повторила показанный ритм.

Дин. Дин. Дин… Дин-н-нь!

По золотым стенкам купола пробежала свежая волна сияния. Колокольчик служил ключом к уставу, а силу для огромного свода Колокол тянул из Ядра Мина по тонкой серебристой нити. С его нынешними запасами расход казался небольшим. Только тянуть ци купол будет весь бой, и при каждом ударе придётся помнить, сколько силы уходит на защиту матери и друзей.

У сапог шевельнулась густая тень. Двухвостый Клякса выскользнул из-под купола, пробежал вдоль улицы и мазнул лапой по камням у разбитой лавки горшечника. Ещё одну чернильную метку он оставил справа у водостока, третью — чуть дальше, за перекрёстком. Закончив с якорями, зверёк шмыгнул обратно под золотой свод и свернулся у лодыжки Юйлань, выставив наружу угольные уши.

Снаружи тяжесть «Бездны» наконец отпустила вдавленную в землю мостовую.

Мэн Ци медленно выпрямился. На его холёном лице проступили багровые пятна. Вслух об этом никто бы и заикнуться не посмел, но сам он помнил, как при появлении проклятого серебряного иероглифа дрогнули колени. На целый вдох согнулись под чужой силой. На глазах у пятерых старших практиков и всей псарни!

У стены дома осыпалась каменная крошка. Пятеро старших в тяжёлых плащах освободились от гнёта и шагнули вперёд. Они уже поднимали руки для удара, хотя господин ещё молчал.

— Стоять! — Мэн Ци вскинул правую ладонь.

Пятёрка замерла.

— Кто давал вам право лезть под руку? — голос посланника звенел от бешенства. — Малыш Умин по собственной глупости подавился этой добычей на пороге триумфа, но я не он. Сегодня вы увидите истинную мощь Первого Посланника Дворца Пепельной Звезды!

Слава за такую добычу должна достаться ему одному. Живой начертатель Пустоты, да ещё и какой! Мэн Ци скользнул взглядом сквозь золотистую стенку купола и заметил девочку у ног травницы. Та старательно отстукивала пальчиком по старому колокольчику. Посланник всмотрелся в её лицо, и его зрачки расширились. Он узнал серую бездну в глазах ребёнка и от жадности у него даже пересохло во рту.

— Девятая… — протянул он, облизнув губы. — Сама плывёт в руки, да ещё и в обнимку с живым носителем Пустоты. Поистине, сегодня у меня великий праздник! Тот, кто приведёт эту парочку к подножию Тронов живьём, встанет вровень с владыками чертогов!

Лу Мин вышел из-под золотого свода Колокола и пошёл к посланнику. Посох он держал свободно, шагал спокойно, как по собственному двору, где ему оставалось лишь проверить засов на калитке.

Мэн Ци криво усмехнулся и щёлкнул пальцами.

Небо над крышами Яньлу снова почернело. Десятки пепельно-белых печатей вспыхнули в вышине, соединились тусклыми линиями и сложились в исполинскую «Карту Погасших Созвездий».

Мин на ходу потянулся к ней духовным чутьём, разбираясь в сплетении узлов. Технику придумали толково: несколько замкнутых кругов мёртвой звёздной ци перехватывали потоки неба и земли и обращали их вспять. Над кварталом запиралась область застоя. Чужая ци густела в меридианах, словно промёрзшее масло, а каждое движение требовало втрое больше сил. Под таким гнётом защитникам Яньлу пришлось держать оружие и прикрывать друг друга.

Сам Мин два года прожил на Дне Разлома. Он там спал, ел, чистил зубы и колол орехи, пока небо давило на грудь так, что рёбра, казалось, вот-вот переломятся. После подобного гнёт Карты почти терялся. Дыхание оставалось свободным, ноги легко несли его по разбитой улице.

Ткань халата едва шевельнулась на плечах.

Мин взглянул на торжествующее лицо Мэн Ци и рассмеялся:

— И это ты называешь тяжестью? Серьёзно?

Он вскинул левую руку и двумя пальцами очертил над головой посланника круг величиной с тележное колесо. Внутри загорелись серебряные штрихи «Бездны». При спуске с ворот Мин накрыл знаком целую улицу; сейчас вся тяжесть Дна Разлома пришлась на плечи одного человека.

Воздух над Мэн Ци потемнел и взвыл.

Три чёрных нефритовых кольца вокруг его плеч заскрежетали, высекая серые искры. Камни под сапогами лопнули, и Первый Посланник со стоном рухнул на одно колено!

— Вот с такой тяжестью я жил два года, — сказал Мин, подходя ещё на три шага.

У стены лавки пятеро старших практиков Дворца переглянулись. Внезапное появление начертателя ещё объясняло первую заминку господина. Перенос застал его врасплох. Сейчас юнец стоял прямо перед ним, под «Картой Погасших Созвездий», и всё равно заставил посланника рухнуть на колено. Старшие растерянно смотрели на согнувшуюся белую фигуру.

Мэн Ци захлебнулся яростью. За его спиной с треском лопнул воздух. Из щели высунулась костяная челюсть Первой Пасти и сомкнулась на серебряном символе «Бездны», с хрустом пожирая начертанный закон. Гнёт спал. Посланник подскочил на ноги, и напор ци Зарождения Духа раздул его белые одежды.

— Сдохни, падаль!

Он полоснул пальцем по воздуху. С узлов