Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

На дне воронки Бао Ту перевалился через каменный обломок и навалился на Горна, закрывая побратима окровавленной спиной. Рыжий верзила рычал и упирался рукой ему в рёбра, пытаясь столкнуть с себя, но Бао Ту прижал его к земле всем весом.

Под навесом вскрикнула Ру-Ру. Бай Сянь шагнул вперёд, заслонил внучку и поднял тяжёлый молот навстречу летящему сверху пеплу.

Среди колотого льда Шань Яо с трудом приподнялась на локте и потянулась к рукояти меча у пояса. Рядом Су Лин прижала к груди пипу с оборванными струнами; её окровавленная ладонь скользила по треснувшей деке.

Защитный купол лопнул со звоном разбитого стекла.

Серая лавина распада рухнула вниз. Когда до голов людей оставалось меньше вытянутой руки, сквозь пепел упал исполинский полупрозрачный колокол. На его золотых стенках горели древние символы.

БО-О-О-О-ОМ!

Колокол Первого Устава врезался краем в мостовую между Мэн Ци и стоящей на коленях Юйлань. Под его сводом оказались навес с ранеными и весь участок улицы до боковой воронки. Золотое сияние накрыло и лежавших на её дне Горна и Бао Ту вместе с Тянь Ба.

Поток Первой Пасти ударил в стенки колокола и разлетелся в стороны. По улице прокатился могучий гул. Серый тлен выгорел из воздуха на сотню шагов вокруг, пепельные созвездия сорвались с неба и погасли.

Мэн Ци вскинул голову к гребню восточных ворот.

Над каменной аркой вспыхнул золотой росчерк Переноса. Воздух разошёлся узкой щелью, внутри которой держалось ослепительное сияние.

В следующее мгновение над головами отряда Дворца развернулся гигантский тускло-серебряный символ «Бездны».

На улицу Яньлу рухнуло само Дно Разлома.

Гнёт, под которым в глубине бездны ломались каменные хребты, обрушился на врагов перед золотым Колоколом. Земля просела на пол-локтя, выбросив облака каменной пыли. Пепельные псы с визгом распластались по земле от тяжести давления, и тщетно пытались поднять морды.

Пятеро старших практиков Дворца выбросили вверх защитные техники. Печати прогнулись со скрипом. Одного из практиков сразу вбило на колени, второй удержался, вогнав ножны меча в треснувший камень. Остальные согнулись пополам. Они ещё держали щиты, но поднять головы уже не могли.

Даже с лица Мэн Ци сошла ленивая скука. Три чёрных нефритовых кольца вокруг его плеч натужно заскрежетали, сбившись с плавного хода. Колени посланника дрогнули и на один короткий вдох согнулись под чужой силой.

Под сводом золотого Колокола воздух оставался чистым и лёгким.

Из угасающей щели Переноса на внутренний край ворот, за границу серебряного круга «Бездны», шагнул Лу Мин.

В правой руке он держал белый костяной посох «Драконий Хребет». На плечах сидела Ши Эр, вцепившись пальчиками в его волосы. У сапог клубился чёрным дымом двухвостый Клякса.

Мин помрачнел, оглядывая улицу. Мать стояла на коленях, а в нескольких шагах от неё застыл чужак в белом. Су Лин сжимала окровавленными пальцами ворот его старого халата. Рядом, среди розового от крови льда, лежала Шань Яо. Тай Цзин у стены опирался на треснувший клинок. Дальше юноша разглядел Бай Сяня с внучкой, а в воронке — Бао Ту. Тот закрывал Горна широкой спиной, залитой кровью.

Под золотым куполом стало тихо. Раненые смотрели на фигуру над воротами, на миг забыв о боли.

Бао Ту задрал голову, проморгался от заливавшего глаза пота и вдруг заорал на всю улицу, захлёбываясь хриплым смехом:

— РИСОВАЛЬЩИК! ЖИВОЙ, ТВАРЬ ТАКАЯ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ЖИВОЙ!

Су Лин опустила пипу на колени и прижала ладонь к губам. Она смотрела на гребень стены, и в глазах у неё блестели слёзы.

Шань Яо смотрела на него снизу вверх. Он держал белый посох, а на его окрепших плечах сидела незнакомая темноволосая девочка. Шань Яо одними губами выдохнула его имя, и пальцы, тянувшиеся к мечу, бессильно опустились на лёд.

Тай Цзин у стены дома с облегчением улыбнулся. Ру-Ру изо всех сил дёргала деда за рукав куртки и тыкала пальцем вверх, хотя старый кузнец и сам уже смотрел туда.

Юйлань опёрлась ладонью о камни и подняла побледневшее лицо к воротам:

— Мин?..

Юноша встретил взгляд матери и коротко кивнул. Колокол Первого Устава над её головой разгорелся ещё ярче, отгоняя остатки чужой техники.

Затем Лу Мин перевёл глаза на Мэн Ци и легко спрыгнул со стены на мостовую.

— Стоило ненадолго задержаться в дороге, — произнёс он, перехватывая костяной посох, — как в мой дом набились бродячие псы.

Лу Мин повернулся к чужаку в белом спиной.

Человек, под чьим давлением трещали щиты Павильона Тихих Вод, стоял всего в десятке шагов, посреди просевшей под «Бездной» улицы. Но сейчас Мина занимала мать. Он широким шагом подошёл к золотому куполу. О его полупрозрачную стенку только что разбилась серая лавина распада, но перед хозяином Колокол Первого Устава открылся сразу. Древняя вязь разошлась, пропустила его внутрь и сомкнулась за спиной.

Мин поставил «Драконий Хребет» у ноги, снял Ши Эр с плеч и опустил на землю рядом с матерью. Затем опустился перед Юйлань на одно колено, прислонил посох к плечу и взял её обеими руками за плечи.

Травница дрожала. Грязная талая вода пропитала подол её тёмной юбки, на нижней губе алела ссадина. Левое запястье поверх багровой родовой метки клана Хань пересекали четыре сизых следа от чужих пальцев. Мин задержал на них взгляд. Так сильно сжимать её руку… Он осторожно помог матери подняться.

Юйлань тяжело выпрямилась. Мин придерживал её за локти, пока она не смогла твёрдо встать на ноги.

Она смотрела на него в упор, боясь моргнуть. Огрубевшие от работы с травами пальцы робко коснулись его скулы, скользнули по щеке к подбородку. Тёплая, живая кожа. Юйлань боялась, что видение исчезнет: столько времени она ждала вестей от сына, и за это время он столько раз возвращался к ней во сне.

— Живой… — прошептала она и крепче прижала ладонь к его щеке. — Мин, сынок… ты правда здесь?

— Здесь. Где же мне ещё быть? — Мин накрыл её холодную кисть своей рукой и чуть улыбнулся уголком рта. — Целый, руки-ноги на месте, даже ума чуток набрался, хотя дед с этим спорит каждое утро. Погоди