Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Гу Лань поперхнулся. Миг спустя флакон затрясся от хохота. Мин сердито смотрел на старика и продолжал держать ладони на ушах Ши Эр. Девочка переводила взгляд с одного на другого, ей всё ещё хотелось получить ответ.
— И правда, как отец, — буркнул Гу Лань, все еще хихикая
Когда старик наконец отсмеялся, Мин взял потемневший трактат о пространственном гнёте.
Создатели защиты Архива сотни лет изучали пространственные штормы. Мин прожил под их гнётом почти два года и теперь узнавал в описаниях то, что испытал на собственной шкуре. Особенно хорошо он помнил, как придавливало тело под тенями плавучих Остовов. Читая объяснения танских мастеров, юноша уже прикидывал, как повторить это своим письмом.
Он опустился на колени, положил трактат рядом и достал кисть. На каменном полу появились первые линии новой формулы. Мин сверял их с рисунком в свитке, искал место для замыкания, пробовал связать знаки между собой.
За основу он взял гнёт в самый сильный миг пространственного шторма. Чтобы собрать такую тяжесть в одном месте, требовался тесный круговой контур, который Мин связал с собственным Ядром. Всё внутри круга должно было прижать к земле. Юноша ещё раз просмотрел линии и нахмурился: знак давил на каждого, кто попадал под него. Значит, в бою придётся сперва укрыть союзников куполом Колокола Первого Устава.
— Назовем его «Бездной», — произнес Мин, убирая кисть. Испытать формулу он решил снаружи: обрушить на себя своды Архива было бы не очень достойным завершением всей этой учёбы.
К тому времени Гу Лань как раз закончил разбирать замок.
Мин сел в позу лотоса посреди архива и стянул халат с левого плеча. Под ключицей чернели линии печати Се Умина. От неё по коже расходился слабый холодок; юноша удерживал руку возле узора и ждал указаний.
Часы работы ушли на то, чтобы отличить истинный ключ от удерживающей цепи. Гу Лань сверял каждый изгиб с письменами замков перевёрнутой башни и наконец нашёл тонкую перемычку.
«Вот здесь, — указал старец тонкой нитью восприятия. — Цепь привязана к массиву Дна. Если ударить по самому узлу, темница взорвется внутри твоих меридианов. Но на три волоса правее идет мертвое звено. Бей туда!»
Мин выдохнул. Указательный и средний пальцы правой руки налились золотым сиянием.
Он коротко повёл пальцами над кожей. Единая Черта рассекла указанную перемычку и завершилась крохотным утолщением: Мин запер силу на конце штриха, удержав её вдали от остальных линий.
Щелк!
У ключицы лопнуло что-то тонкое, словно струна. Ядро Пустотного Звездного Хаоса провернулось на четверть оборота и поглотило отдачу. Мин проверил каналы.
Чёрные линии под кожей побледнели, пошли серой рябью. Мин провёл ладонью по ключице, и на пол посыпался сухой пепел. От замка остался лишь холодный след на коже.
В этот момент где-то далеко в пустошах Дна дрогнула земля. Обломок Башни Падающего Неба со стоном осел глубже в пепельные барханы, и скала сомкнулась над пустой темницей. Мин расправил плечи, проверяя ощущения. С этой дрянью он наконец покончил; теперь можно было идти к Тонкой Стене.
* * *
Скрипели деревянные колёса. Люди привязывали пожитки к бортам, подсаживали детей и уводили семьи на восток, в узкие горные ущелья. Воины Павильона Тихих Вод вместе с городской стражей расчищали проходы, чтобы повозки не застревали на тесных улицах.
На северной окраине Шань Яо и Бай Руи готовили ловушки.
Воительница стояла на невысоком уступе, ветер трепал её лазурный халат. Сапфировый туман клубился вокруг ладоней и стекал к дороге. Ниже, в пыли, Ру-Ру ползала на коленях возле вырытой траншеи. Девочка вогнала в землю очередную связку медных трубок, потянула от них тонкие жилы и подняла голову:
— Левее заводи холод, старшая сестра! — кричала Ру-Ру, придерживая съехавшую набок косынку. — Если наклон льда будет слишком крутым, их передние ряды соскользнут мимо запалов! Нам нужно, чтобы они застряли прямо над камерой с горючей смесью!
С первой попытки у них ничего не вышло. Шань Яо пустила слишком много холода: взрывные капсулы промёрзли насквозь, а на дороге выросла ледяная преграда, едва не отрезавшая собственный дозор. Ру-Ру пришлось заново возиться с ловушкой. Во второй раз лёд лёг тонкой скользкой коркой по краям замаскированной траншеи. Теперь наступающие должны были съезжать к середине, прямо под взрыв. Девочка проверила жилы и довольно кивнула.
Вечером Шань Яо пришла в дом Лу Юйлань. Су Лин уже сидела там, у очага.
Хозяйка штопала край дорожного мешка. На столе стоял кувшин с травяным отваром, возле огня подсыхали пучки мяты. Шань Яо устроилась рядом с Су Лин, и девушки стали обрывать сухие листья, пока Юйлань шила. За этой работой разговор опять зашёл о Мине.
— Упрямым он рос с самого детства, — рассказывала мать с улыбкой. — Было ему зим шесть, не больше. Соседский мальчишка принес глиняный кувшин с отбитым горлышком — мать велела выбросить на свалку. А Мин вцепился в него и говорит: «Я починю». Я ему объясняю: глина обожжена плохо, шов не удержит воду, брось. Так он три дня сидел на крыльце с рыбьим клеем и древесной золой, пальцы стер до крови, но склеил. Принес мне, налил воды до самых краев и стоит, смотрит гордо. Кувшин через час потек, конечно… но ведь не отступил, пока своего не добился.
Су Лин тихонько рассмеялась, опуская глаза:
— На турнире в Чияне он точно так же вышел против девяти солнц Шао Хэна… Стоял среди плавящегося камня и смотрел на всех с такой издевкой, будто это не его сейчас собираются испепелить, а он сам решает, кому позволено дышать.
Шань Яо слабо улыбнулась, проводя пальцем по глиняной чашке.
Юйлань отложила иглу. Она улыбалась, хотя усталость всё ещё чувствовалась в каждом движении:
— А что он любил есть, когда вы шли по трактам? В детстве его за уши нельзя было оттащить от жареных лепешек с луком.
Су Лин сразу оживилась и подалась вперёд:
— В Чияне он требовал утку под острым сливовым соусом! Му Кай чуть с ума не сошел, пока искал постоялый двор, где ее готовили правильно. Мин съедал три порции подряд и еще просил добавки!
— А мясо вепря он всегда пережаривал почти до углей, — подхватила Шань Яо, уже смеясь. — Говорил, что сырая кровь годится только зверям, а человек